Позволь чуду случиться - Анна Агатова

И вот тогда я поняла, что моя самодельная юбка в пол, которой я гордилась у себя в каморке, сейчас, при дневном свете и на виду у других, выглядит жалко. Блуза могла порадовать только тем, что частично была не видна из-под подобия жилета, какие тут заменяли женщинам жакет или лёгкую куртку. Косынка, под которой я хотела спрятать крашеные волосы, казалось, напекла мне голову своей убогостью.

И не то, чтобы все абсолютно горожане выглядели верхом элегантности, но такой, как я, замарашки, здесь больше не было.

Настолько униженной и раздавленной я давно себя не чувствовала. А потому спотыкалась следом за низкой мужской фигуркой, стараясь не смотреть по сторонам.

Хорошо, что страдать долго у меня не получилось — до рынка дошли быстро. Быстро, но неприятно. И я сейчас не о собственном ощущении себя жалкой и никчёмной.

Дополнительных неприятных минут добавил мой спутник. Вернее, предводитель, если судить по тому, что шёл он не оглядываясь, довольно быстро и сильно впереди. Я, как ни бежала, догнать и поравняться с ним не могла несмотря на то, что ноги у меня были куда как длиннее.

На них путался неудачный мой шедевр из Жажиных штанов — юбка, к тому же мешала большая корзина. А Пенгуэн, будто специально, то и дело переходил на другую сторону улицы, чтобы поздороваться то с одним, то с другим знакомым.

А с ним не поздоровалась разве что собака, положившая морду на лапы у самого последнего перед рыночной площадью дома. Да и то просто не смогла в силу своей собачьей природы раскланяться, хлопнуть по плечу, ударить кулаком в кулак, заорать приветствия или бранные слова с самым счастливым видом от встречи с малышом, как делали это его приятели. Зато хвостом повиляла вполне-таки по-свойски. Поздоровалась всё же.

И от человеческой половины знакомых количество оценивающих взглядов, нездорового внимания, какого-то болезненного любопытства и вопросов типа «а кто это?» процентов на триста превосходило норму. Если такая вообще существовала.

И ладно бы только эти вопросы и внимание. Ответы Пенгуэна и реакция на них любопытных — вот что меня размазывало по пыльной дороге куда сильнее собственного ощущения неполноценности.

— Это цайя, — говорил Пенгуэн и презрительно сплёвывал или надменно кривился, едва произносил моё исковерканное имя, да так, будто это и не имя вовсе. Кличка? Прозвище? Или вообще предмет.

Первый раз я просто пропустила мимо ушей. Не то на уме было. Я слишком спешила за Пенгуэном, и, едва догнав, пыталась отдышаться. Да и мало ли что мне могло показаться в малознакомом языке. Но когда эта сцена повторилась несколько раз по пути к рынку, а потом ещё — в ответ на вопросы наиболее любопытных торговцев, у меня внутри всё сжалось. А ещё почему-то на глаза навернулись слёзы.

И я снова смотрела в землю. Чтобы не было заметно мокрого блеска глаз.

— Цайя Ленарди, — каждый раз пояснял Пенгуэн свой первый тезис с тем же выражением брезгливости и недовольства.

И лица вопрошавших становились ещё более удивлёнными, а взгляды ещё более оценивающими и даже как будто материальными — я прямо чувствовала, как они по мне ползали, липли и с отчётливым, хоть и беззвучным ощущением чавка, отлипали. Бррр.

Это был второй момент, выбивший из меня дыхание. Я онемела от неожиданности, и в эти мгновенья на меня навалились тревога и непонимание. Мысли разбежались, всё никак не получалось сообразить, что же это всё значит. Судорожно рылась в своём словарном запасе, пытаясь понять, правильно ли перевела услышанное, не перепутала ли чего?

Одежда, да, была не лучшая. Даже бедная. И более того — нищенская. Но не это явно привлекало внимание знакомцев Пенгуэна. Тогда что? Почему так?

Нахлынувшие шум и суета рынка немного отвлекли. Множество людей, разговоры, крики, гам. Кто-то смеялся, кто-то зазывал к себе, кто-то размахивал товаром, привлекая внимание. А Пенгуэн бежал вперёд, будто на свидание опаздывал.

Я, ясное дело, за ним. И потеряться боялась, и что-то охотничье проснулось в душе. Да и в таком беге легче было делать вид, что одета я нормально, а чужие взгляды я не замечаю.

А предводитель нашего продуктово-заготовительного отряда остановится у какого-нибудь прилавка, перекинется парой слов с продавцом, отсчитает монеток с дырочкой, забросит мне в корзину чего-нибудь и дальше бежит.

Я только и успевала лавировать между покупателями и продавцами в погоне за этой маленькой убегающей всё вперёд и вперёд спиной, даже по сторонам смотреть не получалось.

И к тому моменту, когда поняла, что мы уже идём обратно, не чувствовала под собой ног, а руки онемели и, казалось, удлинились до земли — настолько тяжело было тащить всё купленное.

Пенгуэн остановился неожиданно и вовсе не потому, что очень хотел дать мне отдохнуть или — о ужас! — помочь.

Фу на вас за такие глупые мысли!

Просто впереди стояла толпа и на что-то глазела, а мой мелкорослый спутник пригнулся и ловко ввинтился внутрь. Сразу видно, что не впервой ему такие фокусы откалывать. Я моментально воспользовалась передышкой и уронила свою поклажу прямо на доски тротуара.

Если Пенгуэн не вылезет в ближайшее время из плотной толпы, я сама попробую найти дорогу домой — улица казалась знакомой. Наверное, мы здесь уже проходили, когда шли на рынок. А если вынырнет, тогда уж снова возьмусь за корзинки и мешок.

Разминая затёкшие запястья, прислушалась к тому, что происходило в толпе. Интонации были похожи на вопли уличного зазывалы, а вот слова…

— …Любой может попробовать себя! Совершенно бесплатно! Только раз в год! Открой в себе мага!

Мага? Я даже замерла. Слово это я слышала из уст приютивших меня людей крайне редко. И кроме того случая, когда из сияющей воронки выпала бумага, в жизни с волшебством я почти не сталкивалась. Потому о смысле этого слова долго не могла догадаться, пока однажды разгневанный очередным проигрышем Пенгуэн не метнул в Жажу молнию. В последующей склоке, где я играла скромную и, главное, без единой реплики роль — роль сестры милосердия. Я перевязывала плечо пострадавшего Ленарди чистым лоскутом. Выяснилось, что это за слово такое, что значит и к чему приводит.

А ещё выяснилось, что Жажа у нас, аки ангел — белый и пушистый. И пригрел-то он Пенгуэна, и кормит-поит его, и терпит несносный его характер, и вообще такой весь, просто ах!

Именно в тот день