Рубашка - Тата Кит

- Может, место неудачное, и она не всё слышит? – предположила я.

- Может.

- В следующий раз выберем место потише, - заверила я друга. А затем хитренько и даже гаденько ему улыбнулась. – А сделай тверк.

- Отвали, - повеселел тут же Стёпа.

- Ну, пожалуйста!

- Не буду.

- Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – взмолилась я, поймав его за лацканы пиджака. - Неужели ты откажешь этим глазкам? Ну, разочек!

Тяжело вздохнув, Стёпа посмотрел куда-то вверх, словно прося Всевышнего о помощи, а потом снова опустил взгляд на меня:

- Только один раз, - показал он указательный палец и начал стягивать с плеч пиджак, оставив его на локтях.

В такт музыке повернулся ко мне задом, которым начал очень классно трясти, отчего я рассмеялась в голос и стала делать вид, что шлёпаю его.

Через две минуты, когда закончилась песня, мы со Стёпой вернулись к столику, за которым сидели не очень довольные Виолетта и Белов, будто поругались.

- У вас всё хорошо? – спросила, поглядывая на обоих поочередно.

- Стёпа, проводишь меня до общаги? – хлёстко и даже как-то сурово попросила Виолетта, словно не оставляя шансов отказать ей.

- Андрей? – вопросительно Стёпа к Белову.

- Если Виолетте так хочется… - поднял тот руки, мол, ему вообще пофиг.

Гордо вскинув подбородок и забрав свою сумочку, Виолетта вышла из-за стола, а за ней следом и Стёпа.

- Я ненадолго, - шепнул он мне, уходя.

- Не торопись, - шикнула я ему.

Дурак, что ли, такой шанс упускать?! Провожалки, по классике, заканчиваются первыми самыми романтичными поцелуями.

Когда эти двое ушли, мы с Беловым остались за столиком одни. Еще двое его друзей, лиц которых я даже не запомнила, растворились где-то в клубе.

- Позвоню сегодня своему лучшему другу… - словно между делом, потягивая свой напиток из стакана, начал говорить Белов. - …попрошу, чтобы он потряс передо мной задом, а я его пошлёпаю. По-дружески, - мечтательно вздохнул он в конце.

- Отвали, - рассмеялась я, запустив в него салфеткой.

Глава 9. Нехватка

- Я овосч и мне нужна помосч.

- На тумбочке, - вздохнула снисходительно Оля.

Чувствовала себя вампиром, которому больно от дневного света. Кое-как открыла глаза и сосредоточила взгляд на тумбочке, на которой стояла бутылка минералки и таблетки от головной боли.

- Ты настоящий друг, Оля, - шепнула я благодарно охрипшим голосом.

- Я?! – фыркнула соседка с соседней кровати. – Кажется, ты вчера пропила память в тех местах, где твой настоящий друг белокурый Степан.

- Он… русокурый. Если такое понятие, вообще, конечно, существует.

С кряхтением усадила свою тушку на край кровати и потянулась к бутылку с минералкой. Холодненькая. Жить можно.

- А где, кстати, Стёпа?

- Бегает, наверное, как всегда. Утро же.

- Утро?! Вау! Я думала, что проснусь не раньше обеда. А я, оказывается, даже в универ сегодня попаду. Какая я ответственная, - пробормотала я, проглатывая таблетки от головной боли.

- Сама себя не похвалишь, никто не похвалит.

- Я, вообще, никогда не хвалю себя просто так. Вот такая я молодец, - заключила я. Закрыла бутылку, поставила ее на тумбочку и завалилась обратно на кровать, чтобы дать себе еще минут десять на то, чтобы отлежаться. Если Стёпа еще бегает, то время на расслабление у меня точно есть. – А во сколько я вчера вернулась?

- Ну, - хохотнула Оля, прокрашивая тушью ресницы. – Вернулась – это громко сказано. Стёпа тебя занёс в комнату где-то во втором часу ночи. Я успела только одеяло для тебя отбросить, а потом Стёпа скинул тебя с плеча на постель.

- Так я и знала, что эти коктейли с Беловым до добра не доведут. А там один такой вкусный был. Мне кажется, я бы даже сама могла его приготовить… Подожди. А почему меня Стёпа принёс? Он же должен был быть с Виолеттой.

- А я откуда знаю? Это ваши мутки. Не вмешивайте меня в них. Но, очевидно, нести тебя бухую до общаги для Стёпы оказалось гораздо важнее, чем провожать белокурую пустозвониху.

- Ты опять со своими намёками о том, что дружбы между «эм» и «жэ» не существует?

- Нет, что ты?! – наигранно возмутилось Оля. – Ты же исключительно из чувства дружбы говорила ему «Стёпка, я так тебя люблю!».

- Я ему и трезвая могу так сказать.

- Давно пора, - захлопнула Оля зеркальце и с ехидной ухмылочкой посмотрела на меня. – Говоришь, Белов так себе и Стёпа лучше?

- Я? – округлились мои глаза. – Когда я такое говорила? Не могла я такое сказать.

- Говорила. Еще как говорила, - кивала соседка, улыбаясь всё шире. - Жалко Стёпа раньше ушёл. Много интересного бы про себя узнал. Послушал бы твой сравнительный анализ. Стёпа. Белов, - изобразила она ладонями весы. И в обе чаши в нынешнем состоянии я класть хотела.

- Андреев, - сказала я, чтобы она отстала. – Мечта, а не парень.

- Тебя ночью чуть не стошнило, когда я про него напомнила.

- Да? Ну, видишь, к утру вкусы меняются. Вот такая я переменчивая личность. Забывчивая.

- Переобувчатая, - иронизировала Оля.

- Ой, всё. Уйди, старушка, я в печали.

- В похмелье.

- Уйди, говорю.

Прикрыла глаза и даже через закрытые веки поняла, что в комнату вошёл Стёпа.

- Ухо лизнуть или сама перестанешь притворяться спящей? – с порога спросил друг и, судя по звукам, поставил напротив моей постели стул и сел на него.

- Меня слепит яркий свет твоей прекрасной ауры, - промямлила я, но глаза открыла.

Слегка взъерошенный и запыхавшийся после пробежки Стёпа, смотрел на меня с легкой улыбкой.

- Я сильно вчера опозорилась, да? – спросила я, пряча запах изо рта под одеялом. – Много просмотров у видео с моим позором?

- Не знаю. Но знал бы, снял бы на видео, как ты танцевала с бокалом какой-то зеленой жижи у барной стойки.

- Не НА стойке? Около нее?

- Около, - с улыбкой кивнул Стёпа.

- Ну, тогда ладно. И, кстати, знаешь, какая эта зеленая жижка вкусненькая? С огурцом и киви! Я бы его как масочку для лица использовала.

- Угу, а в итоге вышла масочка для тротуара за углом клуба.

-