Кафе «Поющий енот» - Евгения Перова

В детстве время тянется так медленно! Оно прозрачное и звонкое, сияющее и теплое. Ты барахтаешься во времени, как в мелком пруду, распугивая серебряных рыбок и изумрудных лягушек, набираешь полные горсти камешков и водорослей, бежишь, пиная ногой разноцветный резиновый мяч, а время не поспевает за тобой – как маленький щенок за ногами бегущего мальчика. Оно растет вместе с тобой. Ты играешь на краю омута времени, и вот поток подхватил тебя и понес, все быстрее и быстрее! А тебе этого мало – ты подгоняешь время, понукаешь его, торопишь. А потом время снова замедляет свой бег, но ты все равно не можешь его догнать. Все медленнее и медленнее, все гуще и гуще – время застывает, как янтарь. И уже нечем дышать. И нечем жить. Твое время вышло.

Да, мое время вышло: я увяз в болезни и старости, как муха в постепенно твердеющей смоле. Впереди мучительное умирание, надеюсь, что не слишком долгое. Впрочем, я озаботился придумать себе развлечение. Собираюсь написать книгу. О себе, любимом. Конечно, я буду диктовать, а секретарь – преобразовывать мои рассуждения в текст: сейчас, говорят, есть такая программа. Я не сильно разбираюсь в компьютерах и предпочитаю живое общение. В этом, собственно, и заключается моя работа – в живом общении. Заключалась. Теперь мне остается только вспоминать и анализировать свой опыт в надежде, что он кому-то поможет, в чем я очень сильно сомневаюсь: боюсь, он подходит только для меня.

В свое время я окончил психологический факультет столичного университета, потом аспирантуру, защитил докторскую диссертацию и прочел целую библиотеку книг по специальности. Так что разбуди меня среди ночи, я легко разъясню любому желающему особенности аналитической психологии Карла Густава Юнга или специфику ассоциативного толкования сновидений Зигмунда Фрейда. Теорию я знаю. Но она мне не пригодилась. Я довольно рано понял, что любая теория – это только слова, слова, слова, как выражался Гамлет, принц датский. Я сам могу выдумать какую угодно теорию и терминологию, но предпочитаю пользоваться теми, что уже существуют, приспосабливая их к своему опыту. Все дело в практике. У меня собственный метод, опирающийся на мой редкий дар, который принято называть эмпатией: понимание эмоционального состояния другого человека посредством сопереживания и проникновения в его субъективный мир, если выражаться научным языком. Это я умел еще до изучения всяких теорий. И не только это. Мало вчувствоваться, мало увидеть проблемы, надо еще понимать, как вывести человека из лабиринта этих проблем. Я понимаю и вывожу. Не всех подряд, конечно. Лучше всего мой удивительный навык работает с подростками, но и со взрослыми получается довольно часто. Со временем я научился видеть, с кем можно работать, а от кого лучше держаться подальше, чтобы не навредить и чтобы самому не огрести неприятностей. А уж по молодости-то я рвался спасать всех, кто подворачивался под руку!

Так вот, книга. Я давно думаю над ней, так что некоторая часть текста уже живет в моей голове. Я предвкушаю, как стану работать в промежутках между приступами боли и капельницами: расшифровывать и редактировать записи, подбирать иллюстрации, придумывать обложку. Надеюсь, что успею закончить сей никому не нужный труд. Впрочем, секретарь уверен, что книга пойдет нарасхват: пациенты и ученики спят и видят, как бы разузнать мои тайны – еще бы, Теодор Дидель, величайший целитель всех времен и народов! Хотя мои прежние книги действительно расходились как горячие пирожки. Но все же секретарь склонен преувеличивать мои заслуги и славу.

Дидель – это псевдоним. Он хорошо отражает суть моей личности: