Перстень Дарины - Александра Девиль

— Какая же ты красивая, — сказал он, любуясь ею с откровенным восхищением. — Ты оказала мне честь, что пришла.

В пристальном взгляде парня неопытной девушке почудилось что-то затаенно-опасное, и она поспешила заговорить о другом:

— Я пришла, чтобы с тобою попрощаться. Мне осталась всего-то неделя вольной жизни. А потом мы вместе с мамой уйдем в монастырь, примем постриг.

— Постой, боярышня… — Назар слегка опешил. — Зачем же в монастырь? Ну, матушка твоя, понятное дело, вдова, а ты-то почему?

— Теперь иначе нельзя… — вздохнула Дарина.

Назар взял девушку за руку, подвел к лежавшему на берегу ручья бревну, сел на него и ее усадил рядом. Она не сопротивлялась, ей даже приятна была его осторожная и одновременно властная настойчивость.

— Скоро монастыри наши очень обогатятся, — сказал Назар, не выпуская ее руки. — Ведь татары, хоть и нехристи, а чужую веру уважают, с монастырских земель не берут дани. Потому-то многие знатные люди стали отдавать монастырям свои земли и свое добро. Наверное, матушка твоя тоже поступает правильно. Только зря она тебя за собою тянет. Тебе-то рано становиться монахиней.

— А что же мне остается делать? — спросила Дарина, блеснув на него синим взглядом исподлобья.

— Если ты будешь жить при монастыре, татары тебя не тронут. Но зачем же тебе постригаться в монахини? Ты ведь можешь выйти замуж, найти себе защитника… Дарина.

Он впервые назвал боярышню по имени, и она вдруг почувствовала неодолимое желание поведать ему все свои печали.

— Не только в татарах дело, — вздохнула она и тут же, сбиваясь и путаясь в словах, рассказала о той беде, которой грозило им с матерью опасное соседство боярина Карпа.

В эту минуту Назар казался Дарине и близким другом, и могучим защитником.

Пока она говорила, молодой охотник незаметно обнял ее за плечи и слегка привлек к себе. Замолчав, Дарина попыталась от него отодвинуться, но он только крепче сжал ее в объятиях и заговорил со страстью в голосе:

— Если ты мне доверишься, я спасу тебя от этого урода. И незачем тебе уходить в монастырь, я уберегу тебя не хуже любого монастыря.

— Как же ты это сделаешь? — пролепетала Дарина, неуверенно сопротивляясь его объятиям. — Ведь у боярина Карпа много холопов, нам его не одолеть.

— Будь моей, и я стану тебе надежной опорой, увезу тебя на край света, — заявил Назар и вдруг, слегка запрокинув ей голову, прильнул страстным поцелуем к нецелованным девичьим губам.

Дарина сперва от неожиданности растерялась, а потом уперлась кулачками ему в грудь, испуганно и гневно воскликнула:

— Да как ты смеешь, бесстыдник?! Правду матушка говорила: ты не будешь беречь мою честь!

— Так твоя матушка-боярыня знала, что ты идешь ко мне на свидание? — удивился Назар.

— Знала, не знала, какое тебе дело? — насупилась Дарина и тряхнула головой, как норовистая лошадка. — Я думала, ты отнесешься ко мне с почтением, а ты — мужик мужиком.

— Конечно, за такого мужика, смерда, боярыня не выдаст свою дочь, — криво усмехнулся охотник. — Ведь не выдаст, правда? Да ты и сама не согласишься стать моей женой, верно?

Дарина молчала, отодвинувшись в сторону, а потом вдруг, не выдержав его пристального взгляда и настойчивого прикосновения рук, повернулась к парню и выпалила:

— Я бы, может, и пошла за тебя, но мама никогда нас не благословит. И священник не обвенчает без родительского благословения. Разные мы с тобой, и с этим ничего не поделаешь.

— Да, разные, — вздохнул Назар. — Хоть ты и готова за меня пойти, чтобы спастись от рябого боярина, но мы не пара. Ты ни за что бы не смогла жить в крестьянской избе, а меня никогда не пустят жить в боярский дом. Да я бы и сам не пошел. Мужчина не должен чувствовать себя ниже своей жены.

— Значит, нет у меня иного выхода, только монастырь, — прошептала Дарина.

— Но перед тем как уйти в монахини, ты уж постарайся натешиться своей молодостью и красотой, — со странной усмешкой предложил Назар и, взяв Дарину за плечи, заглянул ей в глаза. — Ведь я тебе нравлюсь, как и ты мне. Нравлюсь, правда? И поцелуи мои тебе нравятся, хоть ты и называешь меня мужиком.

Он снова, преодолев легкое сопротивление, поцеловал Дарину в губы, и на этот раз она почувствовала, как ее тело откликается на поцелуй приливом непривычно-знойной неги. Вскоре девушка уже отвечала на его поцелуи и позволяла крепко сжимать себя в объятиях. Опомнилась Дарина только тогда, когда Назар повалил ее на траву и одну руку запустил ей под юбку, а другую — за пазуху. В этот миг девушка, словно упав с небес на землю, вдруг увидела себя со стороны и сама себе показалась неприглядной в своей податливости. Вскрикнув, Дарина вывернулась из-под Назара и, с неожиданной силой оттолкнув его, вскочила на ноги. Он тут же схватил ее за руку, пытаясь снова заключить в объятия, и тогда она закричала:

— Уйди от меня, грубиян, мужик, иначе позову на помощь! Если мама узнает, как ты со мной обошелся, она велит тебя выпороть!

— Выпороть? Ха-ха, но я же не боярский холоп, а вольный человек! — заявил Назар, преграждая девушке дорогу. — И со мной нельзя играть, как с мальчиком, боярышня. Если уж пришла и разрешаешь себя обнимать, целовать, так не смей дразнить меня и ругаться, иначе отомщу.

— Отомстишь? Как же это? — Дарина храбрилась, стояла, уперев руки в бока, хотя внутри холодела от сознания собственной беспомощности.

— Как отомщу? Да очень просто: сейчас вот сделаю тебя из девицы женщиной — и не будешь целой. Что тебе тогда скажет твой муж-боярин?

Назар приблизился к ней с угрожающим видом, и Дарина отступила назад, испуганно вскрикнув:

— Ты не посмеешь!..

Увидев, что она не на шутку испугалась, он рассмеялся и воскликнул:

— Ладно, не бойся, я пошутил!

Но Дарина, уже не слушая его, подобрала юбку и, перебежав через ручей, пустилась вниз по пригорку. Назар кричал ей вслед:

— Не бойся, я не привык насильничать! Мне нравится, когда девушка сдается по доброй воле!

Но от этих слов Дарина рассердилась еще больше и, оглянувшись на ходу, крикнула:

— Вот и ступай к своим крестьянским девкам, нахал!

Назар перепрыгнул через ручей и, пробежав несколько шагов за боярышней, внезапно остановился и громко объявил:

— Хорошо, я пойду к крестьянским девкам. А ты оставайся со своим рябым боярином, гордячка. Пусть он у тебя будет первым.

Дарина вздрогнула, услышав такое пожелание, но из упрямства не замедлила бег, продолжая удаляться от ручья в сторону поросшей лесом долины между холмами.

— Беги, беги и не думай, что я буду за тобою бегать, как щенок! — кричал ей вслед Назар.

Впрочем, несмотря на его самолюбивые заявления, он, кажется, не выпускал девушку из виду; оглянувшись, Дарина заметила парня среди деревьев на возвышении холма. Похоже было, что он следил оттуда за юной беглянкой, которая сверху была видна как на ладони.