Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра - Мария Устинова

Он привел меня в приват-комнату.

Там ждал стол, накурено. Виски разлит по стаканам, брошены карты, в пепельнице окурки, но никого нет, словно все на минуту отлучились. Андрей сел на диван, я шлепнулась ему на колени и вопросительно улыбнулась.

О каком подарке речь?

Андрей порылся в кармане и растянул в пальцах браслет, усеянный сияющими бриллиантами. Я не поняла, что это они, пока не взглянула на бирку. Золото, бриллианты, а от цены я открыла рот.

— Ты сумасшедший… — я поерзала на коленях и прильнула, целуя в изуродованную щеку. — Спасибо, милый.

— Моей девочке, — невнятно пробормотал он.

Выкидным ножом срезал бирку и помог надеть браслет. Комната заполнялась людьми. Пришел Шелехов и незнакомый парень. Путана из бара села рядом с Шелеховым и начала прислуживать за столом.

Мужчины выпили, Шелехов раздал карты — Андрей тоже вступил в игру.

Я сидела на коленях, расслабленно обняв за шею, и отстраненно играла с браслетом. Он был украшен золотой бабочкой. Валера — упакованный парень — мне таких вещей не покупал. Андрей преподнес подарок, словно он ничего не стоил. У него можно попросить денег… Если я осмелюсь рассказать о своих проблемах.

Ведь знаю — поможет, но какая-то неуверенность мешает сказать: помоги. Мне нужны деньги, нужна забота, а взамен я подарю тепло и женскую ласку, по которым ты так соскучился.

Мне разговоры за столом были скучны, а в картах я ничего не понимаю. Пахло дымом и алкоголем. Я перебирала волосы Андрея и представляла, какой будет ночь. Наверное, слишком откровенно ерзала. Выдержал он недолго. Сыграл партию, выкурил сигарету и бросил карты.

— Нам пора, парни.

Он встал из-за стола, неожиданно подхватив меня на руки. Я вскрикнула и рассмеялась. Он легко вынес меня в коридор, и ногой открыл противоположную дверь.

Я этого момента ждала весь вечер.

Я поняла, чем он меня зацепил.

Голод.

Это дьявольское искушение — утолять такой голод. С прошлой ночи мы успели соскучиться, поэтому Андрей назначил встречу так быстро.

Сегодня он заслужил что-нибудь особенное.

Когда Андрей бросил меня на кровать, я сползла на колени на пол и взялась за ремень. Руки дрожали от острых ощущений, пока я расстегивала пряжку. Обычно так быстро я оральным сексом не занимаюсь — не на первом и не на втором свидании…

Сегодня исключение.

Голова кружилась от коктейля и моей смелости. А еще от шикарного браслета на запястье. Когда Андрей понял, чего я хочу — начал лихорадочно помогать. Расстегнуть тугую ширинку было трудно.

— Лена, — выдохнул он, когда я все-таки добралась до того, что под ней.

От жадности обхватила двумя руками — хотелось сделать ему приятно. Прошлой ночью у нас установился взаимообмен: сначала он, потом я. Сейчас его очередь наслаждаться.

Он не торопил.

Дал поупражняться неумелым, но усердным губам и языку. Не могу назвать себя профессионалкой, но я знала, что нужно делать и как. Пока я старалась, он гладил мой затылок, но не дал довести себя до оргазма — разложил на постели. Ему было мало рта — он хотел меня остро, страстно, примитивно. Как животному, чтобы удовлетворить инстинкт. Накрыл собой, под коленку подхватил ногу и выгнул так, как ему удобно. Как же он отличался от Валеры… Жилистый, энергичный, необузданный. Каждым рывком, тяжелым дыханием он говорил — ты нужна мне, девочка, очень нужна, прямо сейчас. Под натиском этой первобытной страсти можно было только сдаться.

— Андрей… — выдыхала и хрипела я при особенно мощных толчках, сцепив руки на шрамированной спине.

Я всегда мечтала о большой любви, которой достойны хорошие девочки. Когда повстречала мальчика из золотой молодежи, эти мечты даже начали исполняться. Первые несколько месяцев. Оказалось, золотые мальчики позволяют любить себя, а сами мало кого любят.

Мужчина, который ненасытно имел меня, в те мечты не вписывался.

Я не могла понять, чем он мне так нравится и почему ему хочется отдаваться. Рядом с рафинированным Валерой небо и земля. От него пахнет табаком и чем-то еще — незнакомым и опасным. Он старше и в шрамах, у него мускулистое тело и хищные повадки. Может быть, древние инстинкты, которые позволяли женщинам выживать, говорят — с ним будешь сыта и в безопасности, такой защитит детей и тебя. При прямом столкновении с конкурентом за мое тело, он бы вышел победителем, и я бы все равно стала его.

Поэтому согласилась на встречи. Окунулась в стремительный роман, как некоторые прыгают в море с утеса. Страшно, но захватывающе. Сначала собираешь всю смелость, но потом — блаженство.

Так и с ним.

Кем бы он ни был.

Когда все закончилось, я прильнула к нему понежиться. Между ног было горячо и влажно — он кончил в меня, уже не спрашивая.

— Какие планы на утро? — хрипло после секса спросил Андрей, обняв меня мужским движением, словно он мой хозяин. Так мужчины обнимают женщин, с которыми у них давняя связь.

Очень приятные объятия.

— У меня завтра пары, — вздохнула я, прощаясь с сумасшедшими выходными — пора возвращаться в будни. — На учебу иду.

— На кого учишься?

— Дизайн, — пробормотала я. — Вообще я художница, но решила на дизайн поступать. Сейчас на третьем курсе.

— Художница? — Андрей усмехнулся. — Ты серьезно?

— Ничего смешного. А ты кем работаешь?

Он забросил руку за голову и уставился в потолок.

— Военнослужащий. Мотаюсь в командировки.

— И кто ты? — уточнила я.

— Снайпер.

Значит, так ты заработал на браслет с бриллиантами?

Поэтому такой голодный? Давно не было женщины, потому что воевал?

Андрей вдруг стал выглядеть старше — вокруг глаз собрались морщинки. И асимметрия лица проявилась ярче. Напрягся. Тема ему неприятна. Я провела пальцем под нижним веком, словно хотела стереть это напряжение. В глаза Андрея вернулась темнота. Та самая, с которой он безразлично пялился на меня, раздетую и плачущую. Сейчас эта тьма была совсем рядом.

— Ты знаешь, что у тебя очень красивые глаза? — спросила я. — Я таких больше ни у кого не видела.

От неожиданности Андрей нахмурился. Сейчас решит, что я его жалею.

А я правду сказала.

Не потому, что он в шрамах. В нем было что-то, чего нет в других, поэтому он красив.

— Я таких странных девчонок тоже не встречал, — он сжал мою грудь. — Помнишь, мы договаривались? Ты не задаешь вопросов. Лучше, повернись, моя девочка.