Вспышка страсти - Маргарет Пембертон

– Они отправились навестить друзей Майлза в Опорто.

– Майлза? Кто такой Майлз?

– Партнер Розалинды, исполнявший главную роль в ее последнем фильме. Ты уже встречалась с ним. Он был у меня на вечеринке… – Покраснев, Фил оборвал себя на полуслове.

– Я с этим справилась, Фил, серьезно. – Я сжала его руку. – Я плохо помню этого Майлза. Весьма вульгарного вида красавец лет за тридцать.

– Он и есть, – с явным облегчением подтвердил Фил. – Он здесь для того, чтобы уговорить Розалинду согласиться на роль, которую ей предлагают в новом фильме.

– А в чем дело? Роль для нее слишком мала?

– Нет, если верить Майлзу, эта роль просто предназначена для нее. Фильм с бюджетом в миллион долларов, и Розалинда в роли царицы Савской. Только это предложение не интересует Розалинду.

– А что, есть более заманчивое?

– В том-то и дело, что нет. Она говорит, что ей необходимо отдохнуть.

– Ты хочешь сказать, – не веря своим ушам, я смотрела на Фила, – что Розалинда отказалась от этой роли ради того, чтобы остаться здесь с Гарольдом?

Фил кивнул, а я недоверчиво покачала головой.

– По правде говоря, она действительно немного не в себе. В последние дни она очень раздражительна, и старина Гарольд ужасно беспокоится за нее.

– Он всегда беспокоится, а ей обычно не терпится куда-нибудь уехать.

– Только не на этот раз. Во всяком случае, через несколько часов ты сама сможешь все увидеть. Они должны вернуться к обеду. Мы обедаем все вместе у Розалинды. – Он поморщился от такой перспективы, а я рассмеялась.

– Бедный Фил. Она начала тебя обхаживать?

– Она всегда меня обхаживает. Никак не могу понять, почему она меня пригласила.

Я могла бы ему сказать, но не стала этого делать и вместо этого спросила:

– Как поживает Мэри?

– В общем, нормально. По-моему, она скучает по детям, но Том отлично проводит время. Роскошь ему по душе.

– А как тетя Гарриет?

– О, замечательно.

Ответ Фила прозвучал неопределенно, но меня это нисколько не удивило. Как правило, его нужно было стукнуть чем-нибудь по голове, чтобы он что-то заметил. И о нервном состоянии Розалинды он был осведомлен, вероятно, только потому, что ему об этом сообщил Майлз, и я сомневалась, что Фил все правильно понял. Розалинда была темпераментной – да, но дойти до такого нервного стресса, чтобы отказаться от главной роли в фильме – нет.

– Поиграй еще Листа, – попросила я, снова поудобнее устраиваясь на подушке. – Слушать, как ты играешь, просто блаженство. Не помню, когда я последний раз тебя слушала.

Фил помнил, когда это было – у него на вечеринке, когда он по просьбе тети Гарриет играл «Лунный свет». После этого у меня больше не было возможности услышать игру Фила. Были только разные камеры, а потом – психиатрическая клиника.

Понимая все это, Фил смутился и сел за рояль. На этот раз он играл «Венгерскую рапсодию», но еще до того, как замерли последние божественные аккорды, я крепко уснула.

Я проснулась от того, что вдалеке хлопали автомобильные дверцы, и Фил равнодушно сказал:

– Они вернулись. Думаю, нам следует пойти туда, обрадовать их твоим приездом. И сообщить им твою новость. – Он повеселел. – Теперь у Розалинды будет о чем подумать!

Держась за руки, мы пошли по мягким сосновым иголкам к вилле Розалинды, и я услышала оживленный голос тети Гарриет: «Ее машина здесь, так что она, должно быть, у Фила…» и слова Мэри: «Если бы я знала, что она приедет сегодня днем, я бы ни за что не уехала. Просто ужасно, что ее никто не встретил».

– Дорогая, нельзя сказать, что Фил это никто, – заявила Розалинда со своей выразительной протяжной интонацией, а затем мы появились в дверях, и Роуз, театральным жестом широко раскрыв объятия, протянула:

– Дорогая… – и поцеловала меня в щеку, и я снова оказалась в прямом смысле окруженной родными и друзьями.