Исполнение желаний - Кэрол Мортимер

Так ли? Неужели эта беседа и есть то, чего на самом деле хотела Селия? Энни не была в этом уверена. Или просто ее мнительность дошла до таких пределов, что она во всем теперь ищет скрытый смысл? И виной тому, разумеется, Руфус. Откуда Селии знать о ее влечении к Энтони и его интересе к ней? А впрочем…

Опять она начинает нервничать! Нужно успокоиться, мысленно одернула она себя. Возьми чашку кофе и маленькими глотками выпей его. Будь благодарна, что тебе не дают скучать. Бедный Энтони! По всей видимости, все толкают его на этот брак!

Кофе был выпит, и, к удовольствию Энни, разговор подошел к концу. Селия извинилась, сказав, что ей надо отдать распоряжения насчет цветов: сегодня вечером, к обеду, они ожидают гостей.

Выйдя из гостиной, Энни встретила на лестнице спускающегося вниз Энтони. Они расстались накануне вечером в кабинете Руфуса. Тогда Энтони небрежно поцеловал ее, прежде чем вновь присоединиться к своей матери и Давине, которые обсуждали предстоящую свадьбу. Сказать, что Энни смутилась, – значит ничего не сказать.

Энтони пронзительно посмотрел на нее:

– Что-то случилось?

Да, он собирается жениться на Рождество, всего через несколько месяцев! А вчера вечером он поцеловал ее… во второй раз. Конечно, кое-что случилось! И сейчас Энни, как и до этого на пляже, пребывала в растерянности, не зная, что же предпринять.

– Энтони, полагаю, нам следует поговорить, – начала она. – Твоя мать только что рассказала мне…

– …о свадебной церемонии! – Скривив лицо, он выразил свои чувства по данному предмету. – Не беспокойся, Энни, этому браку не бывать.

Она подняла на него темно-карие глаза, оттененные длинными шелковистыми ресницами. Причина в ней? Она не знала, готова ли к подобной ответственности, ведь ее чувства к нему были в полном беспорядке. С приездом Руфуса…

– И когда ты намерен сообщить о своем решении Давине? – вызывающе спросила она. – Прямо у алтаря?

Губы Энтони плотно сжались.

– Ведь это мое дело, не так ли? – обиженно огрызнулся он.

Да, это его дело, подумала Энни. Ей бросились в глаза кое-какие его черты, которые она, очарованная им, прежде не замечала. От гнева его лицо приняло жесткое выражение, в глазах появился лед и…

– Ну, не расстраивайся. – Жесткость и холодность мгновенно куда-то пропали, и смех снова заискрился в его глазах. – Я и правда не сердит на тебя. – Он беспечно улыбнулся и схватил ее за руки. – Лишь слегка расстроен из-за того, что происходит в доме. Ну же, Энни, – нежным голосом подбадривал он, – улыбнись.

Она по-прежнему выглядела смущенной. Противоречивые мысли метались в ее голове.

– Я…

– Переполох в раю? – прогремел насмешливый голос, который с каждым часом становился все привычнее.

Энни, вздрогнув, повернулась навстречу Руфусу, который спускался по лестнице.

Сегодня, одетый в черную шелковую рубашку и черные джинсы, он казался выше, нежели обычно. Его длинные, темные волосы ниспадали непокорными прядями. Даже глаза казались черными.

Утром Энни видела его только мельком: он зашел за Джессикой, чтобы пригласить дочку за шахматную доску. Она поняла, что теперь смотрит на него по-другому, догадываясь, чем был для него брак с Джоанной. Надменность, несомненно, была свойственна ему от природы, и можно было только предполагать, какому удару, без сомнения, подверглась его гордость, когда ему стало известно, что Энтони был первым возлюбленным Джоанны!..

Когда он подошел к ним, его глаза задержались на ней. Одна бровь приподнялась в молчаливом вопросе. Ответить на него Энни никогда бы не смогла. Ей вовсе не хотелось знать то, что ей известно про его жену. Это знание делало Руфуса уязвимым: прежде она бы ни за что не стала так думать о нем. Взгляд Руфуса, когда он повернулся к брату, принял жесткое выражение.

– Ты опоздал родиться на век, Энтони, – резким, пренебрежительным тоном произнес он. – Ты пользуешься популярностью среди прислуги женского пола… не в обиду будь вам сказано, Энни, – добавил он полунасмешливым-полуизвиняющимся тоном, а потом, обернувшись, посмотрел на Энтони своими черными, холодными глазами. – Это было более понятно сто лет назад… хотя не более допустимо!

Энтони отпустил руку Энни, как только брат произнес первые слова. Его щеки залились краской.

– Во всяком случае, я по достоинству оцениваю красивую женщину!

Руфуса не затронуло откровенное оскорбление, прозвучавшее в словах брата.

– Ты уже помолвлен с красивой женщиной, – сказал он. – Полагаю, что в будущем ты будешь держаться возле нее. – И, взяв Энни за руку, добавил: – И оставь в покое таких наивных девушек, как Энни!

Она чувствовала себя добычей, из-за которой грызутся два в равной мере решительно настроенных пса! Кроме того, ей не нравилось, что Руфус, когда это ему удобно, обращался с ней точно с девочкой…

– При столь коротком знакомстве делать насчет меня такое предположение довольно смело, – ответила она ему тихо, но уверенно, освобождаясь от его руки и прямо глядя ему в глаза.

– Желаете сказать, что вы не невинны?

Складывалось впечатление, что они были единственными людьми, кто стоял здесь. И их взгляды скрестились в немом поединке.

Не такая уж она и невинная. В прошлом у нее были молодые люди. Однако то, что подразумевает Руфус…

– Энтони, дорогой. – Давина Адамс сошла по лестнице за их спинами – высокая, тонкая и гибкая блондинка двадцати восьми лет, и красивая, как ранее отметил Руфус. – Головная боль прошла. – Она одарила жениха улыбкой. Ее большие голубые глаза, казалось, напряженно рассматривали собравшуюся внизу, у лестницы, троицу… затем в них появилась рассеянность. – Не съездить ли нам в город? Заодно бы и пообедали, – беспечно продолжала она. – Руфус, Энни. – Она поздоровалась с ними уже после того, как обратилась с вопросом к своему суженому.

– Прекрасно, – легко согласился Энтони. – Простите нас, – небрежно бросил он Энни и Руфусу. Давина, когда они выходили из дома, взяла его под руку.

– Когда Давина говорит «прыгай», он прыгает, – медленно протянул в наступившей после их ухода тишине Руфус.

Энни хмуро взглянула на него. Что стоит за его словами?

– Однако она очень красива, – добавил Руфус.

– Да, – без всякого выражения согласилась Энни.

– И богата.

– Да…

– Таковы жизненные обстоятельства, Энни. – Руфус пожал плечами. – Мой брат истратил большую часть своего наследства, а у него дорогостоящие привычки. Ну что ж. Давина весьма состоятельная молодая женщина.

– Мне можно отправиться к Джессике? Уверена, у вас есть дела.

– Конечно, – кивнул Руфус, по-прежнему напряженно глядя на нее. – Вероятно, я приглашу вас на ланч. Вдвоем. По просьбе Джессики, – добавил он, точно ощутил неким чувством отказ, который был готов сорваться с ее языка.