Непристойное предложение - Полина Рей

– Жди меня в спальне, я скоро, – выдавил он из себя и быстро вышел из кухни.

Напрасно он даже мысль допустил о том, что Уля с ним из-за денег. Сейчас, стоя под душем, зная, что его жена рядом, ждёт в его постели, Аверин испытывал по отношению к самому себе и своим сомнения только отвратительные чувства. Чем больше времени он проводил с Ульяной, тем меньше желания относиться к этому браку, как к договору, испытывал.

Он вышел из душа и тут же направился в спальню. Уля сидела на краю постели, облачённая только в свой халатик, который больше открывал, чем прятал от его взгляда.

– Я кое-что хотела… сказать, – проговорила она, поднимая на него глаза. И когда Аверин подошёл и устроился рядом, вопросительно глядя на жену, добавила сбивчиво: – Я хочу… чтобы ты меня научил, ну… всему, как тебе удовольствие доставлять…

Он хотел заверить её, что ему и так безумно хорошо с ней, но она была такой открытой в этом её желании, что Олег притянул её к себе и прежде, чем жадно поцеловать, шепнул:

– Я научу.

Аверин устроился на постели, протянул к жене руки, давая понять, чтобы она присоединилась к нему. И когда Уля подалась к Олегу, понудил оказаться сверху. Ульяна уселась удобнее и поёрзала, на что получила предупредительное:

– Осторожнее, я уже слишком стар, чтобы это терпеть долго.

Он улыбнулся, давая понять, что это шутка, и когда Уля наклонилась к его губам, обхватил жену за затылок и сам поцеловал – жадно, глубоко, будто не мог насытиться. И она ответила, сгорая от того, что чувствовала, от страсти, вскипевшей в венах. С трудом оторвалась от его поцелуя, но лишь для того, чтобы провести губами по скуле Аверина, спуститься к его шее, почувствовать биение ускорившегося пульса.

Уля завела прядь волос за ухо и мягко улыбнулась, чувствуя, что Олег напряжён, и причиной тому была она – вернее, её ласки, которые ей самой казались неумелыми. Но они разжигали пожар в мужчине, которого она любила так давно, что это казалось невозможным. Они заставляли его дрожать от нетерпения, а ведь у него наверняка до неё было много женщин. Впрочем, о них она пыталась думать в самую последнюю очередь.

Проложив дорожку поцелуев по груди Аверина, Уля остановилась, когда добралась до кромки боксеров, которую и опустила вниз, когда поймала потемневший взгляд мужа.

– Можно? – с хрипотцой в голосе уточнила она, обхватив напряжённый член ладонью.

– Конечно. Ты ведь не делала этого раньше? – тоже хрипло спросил Аверин в ответ.

– Нет. Конечно, нет.

Ульяна смутилась. Почувствовала, как краска заливает лицо, но когда Олег проговорил:

– Если не захочешь, то не продолжай, – замотала головой.

Её охватило какое-то невероятное чувство – желание доставить мужу удовольствие, которого он никогда ни с кем не испытывал, было нестерпимым. Нет, Ульяна совершенно не желала соперничать с женщинами, которые до этого ублажали Аверина. Она хотела быть для него первой во всём, даже если таковой совсем не являлась.

Губы сомкнулись на головке. Уля неумело обвела ту языком, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего неприятного она не испытывала, напротив – ей нравилось ощущать горячую гладкую бархатистость. А то, что увидела, когда посмотрела на мужа, и вовсе заверило её в том, что она всё делает правильно. Аверин приподнялся на локтях и безотрывно смотрел за тем, как Ульяна его ласкает. Он не произносил ни звука, но крепко сжатые челюсти, что делали желваки на скулах выступающими, говорили красноречивее всяких слов.

– Тебе нравится? – выдавил из себя Олег, и Ульяна кивнула.

– Да.

– Тогда продолжай.

Он больше не сделал ничего – никак не настаивал, не подгонял. Только сжимал в пальцах простынь и продолжал следить за каждым её движением. А её охватил водоворот ещё более ярких ощущений. Олегу нравилось – это было самым главным.

Ульяна обводила головку языком, вбирала её в рот, насколько могла, чтобы после выпустить и снова продолжить ласкать губами. И когда Аверин простонал: «Хватит», – отстранилась и улыбнулась.

– Иди ко мне, – выдавил из себя Олег, после чего грубо притянул жену к себе, чтобы мгновением позже насадить на член до предела и начать трахать. Он брал её быстро, торопливо, словно боялся, что Ульяна исчезнет. А она только и могла, что впиваться в его плечи пальцами, вбирать в себя и чувствовать, что это единственное, что ей сейчас было нужно.

Аверин дождался, пока Уля кончит с громким стоном, и почти сразу же последовал за ней. Вжимая её в себя, насадив до предела. Изливался в ней с приглушённым рыком, который был для Ульяны слаще самой прекрасной музыки.

Кажется, Ульяна начинала сходить с ума. Олег спал рядом, его грудь мерно приподнималась и опускалась в такт ровному и спокойному дыханию. И вроде бы всё было хорошо и правильно. После их сумасшедшей ночи единственное, что оставалось – просто лечь рядом и крепко уснуть. Но Уля не могла… Стрелки на часах лениво ползли по циферблату, и чем больше времени проходило, тем острее чувствовалась тревога, которую испытывала Ульяна. Она смотрела на спящего мужа и старательно гнала от себя мысли о том, что его может не стать в ближайшем времени.

Человеческое счастье так хрупко – кажется, вот они, те люди, бесконечно родные и близкие, которые всегда будут рядом, на деле же в любой момент их может не стать.

Ульяна растёрла лицо ладонями и, не в силах и дальше оставаться на одном месте, поднялась на ноги и подошла к окну. Что за глупости? Почему она вообще допускает подобные мысли? Зачем отравляет их с Авериным счастье, каким бы скоротечным оно ни было? А может, вопреки всему и вся они проживут рядом друг с другом ещё полвека? Вырастят детей, потом те уже станут бабушками и дедушками, а они всё ещё будут жить, смотреть на них и радоваться тому, насколько счастливы?

И всё же… противное чувство тревоги было слишком осязаемым, чтобы от него открещиваться.

В постель к мужу Уля вернулась через час бесцельного бдения возле окна. Легла рядом и прижалась так крепко, будто хотела в нём раствориться. Впрочем, это было не так уж далеко от истины.

Нужно было гнать прочь все тревоги. Если чему-то суждено сбыться – оно сбудется. Но и тогда Ульяна не собиралась опускать руки и планировала сражаться за своё счастье. С кем угодно. Даже – если понадобится – с самим Авериным.

Уля расхаживала между полок с продуктами и чувствовала себя… счастливой. Наверное, это было глупо – смотреть на бесконечные ряды круп, овощей и мясных изделий и ощущать, что находишься на своём месте, но Ульяна испытывала именно эти эмоции.

В свободное от работы время она бесконечно изучала новые рецепты, выискивая среди них те, которые хотелось бы воплотить в жизнь, записывала найденное в специально отведённый для этого документ, чтобы после ринуться в магазин, накупить нужных продуктов и, вернувшись домой, начать готовить.

Возможно, это превращало её в наседку… вероятнее всего, любой здравомыслящий человек сказал бы, что ей стоит потратить своё время на что-то более важное, но Ульяна знала, что ей хочется заниматься именно этим. И именно здесь и сейчас.