Порочный наследник - М. Джеймс

— Ты нервничаешь? — Спрашивает Элио, легко угадывая выражение моего лица, и я улыбаюсь.

— Немного, — признаюсь я. — Я просто хочу, чтобы всё было идеально.

— Так и будет, — уверяет он меня. — Они приедут познакомиться с малышкой Мэгги, а не осматривать дом.

— Я знаю, но... — я замолкаю, пытаясь подобрать слова. — Это важно. Собрать всех вместе. Показать им, что мы действительно это делаем. Что мы — семья.

Выражение лица Элио смягчается.

— Энни, мы уже несколько месяцев как семья. С самой свадьбы. Чёрт, с того дня, как я женился на тебе в первый раз. Это ничего не изменит.

— Я знаю, — повторяю я. — Но это кажется другим. Каким-то образом более реальным.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

— Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал?

Прежде чем я успеваю ответить, Мэгги шевелится у меня на руках, её крошечное личико морщится, что означает, что она вот-вот проснётся и, вероятно, потребует, чтобы её покормили.

— Вообще-то, — говорю я, с улыбкой глядя на Элио. — Мне нужно, чтобы ты подержал её минутку, пока я приведу себя в порядок. Я не могу встречать гостей в таком виде, будто не спала три дня.

— Ты прекрасно выглядишь, — возражает Элио, но уже протягивает руки к нашей дочери и осторожно и нежно забирает её у меня.

Я смотрю, как он прижимает её к груди, одной рукой поддерживая её головку, а другой крепко обнимая её крошечное тельце. При виде того, как он обнимает её, у меня всегда сжимается сердце.

Он так чудесно с ней обращается, воркует с ней по-итальянски и обнимает её при любой возможности. Он никогда не жалуется, что приходится вставать посреди ночи, чтобы помочь. И он смотрит на неё так, словно она самое дорогое, что у него есть.

— Иди, — говорит он, заметив, что я наблюдаю за ними. — С нами всё будет в порядке. Правда, piccola?

Маргарет издаёт тихий звук, который может означать согласие, а может быть просто звуком выходящих газиков. Я смеюсь и направляюсь в ванную.

Двадцать минут спустя я уже успела принять душ, надеть чистую одежду и даже слегка накраситься, чтобы скрыть тёмные круги под глазами. Я слышу голоса внизу — мужские голоса, в том числе голос Элио, а значит, приехали мои братья.

Сделав глубокий вдох, я спускаюсь вниз.

В гостиной полно народу. Ронан и Лейла сидят на диване, и Лейла воркует с Маргарет, которую Элио, видимо, уже убедили отдать ей. Тристан стоит у камина, рядом с ним его жена Симона. Они оба с улыбкой наблюдают за ребёнком.

— Энни! — Лейла поднимает голову, когда я вхожу, и её лицо сияет. — Боже мой, она просто идеальна.

Я пересекаю комнату и сажусь рядом с ней, глядя на свою дочь.

— Да, она идеальна.

— У неё твои глаза, — замечает Симона, подходя и садясь по другую сторону от меня. — Но такой же цвет лица, как у Элио.

— Лучшее из обоих миров, — говорит Элио, и в его голосе слышится теплота. Гордость.

Я смотрю на Ронана, который подозрительно тих. Он наблюдает за Маргарет с выражением, которое я не могу понять.

— Ты хочешь подержать её? — Тихо спрашиваю я.

Глаза Ронана встречаются с моими.

— Ты уверена?

— Конечно, — отвечаю я ему.

Лейла осторожно передаёт Маргарет на руки Ронану. На мгновение Ронан выглядит неуверенным, хотя у него уже есть собственный ребёнок.

Затем Маргарет открывает глаза, и что-то в выражении лица Ронана просто... смягчается.

— Привет, большой человек, — бормочет он по-ирландски. — Я твой дядя Ронан. И я буду баловать тебя до безобразия.

Я чувствую, как на глаза снова наворачиваются слёзы. Я так боялась, что мы до этого не доживём, и Ронан так и не оправится. Но в этот момент я чувствую, что всё наконец-то хорошо, и ему нужно было пройти через всё это, чтобы простить нас, и теперь он здесь.

— Спасибо, — тихо говорю я, обращаясь только к нему.

— Она моя семья, — так же тихо отвечает Ронан. — И ты тоже. И он тоже.

Он переводит взгляд на Элио, который стоит рядом с Тристаном и что-то тихо говорит ему. Между ними всё ещё чувствуется напряжение, наверное, оно будет всегда, но теперь всё по-другому. Справляемся. И, надеюсь, это наконец-то останется в прошлом.

— Как у тебя дела? — Лейла тихо спрашивает меня, пока Ронан занят ребёнком. — Я знаю, что все постоянно спрашивают, но ты всегда можешь поговорить со мной.

— Устала, — признаюсь я. — Сбита с толку. Боюсь, что всё испорчу. Но в то же время... — Я смотрю на Маргарет, на свою дочь, и чувствую знакомую волну любви, такую сильную, что почти больно. — В то же время я счастлива, как никогда. Это безумие?

— Ни капельки, — говорит Лейла, сжимая мою руку. — Это просто материнство. Я рядом. Теперь мы все здесь мамочки.

День пролетает в разговорах, смехе и ощущении близости и тепла, которого мне так не хватало с тех пор, как я вернулась домой. Симона рассказывает ужасные истории о попытках Тристана поменять подгузники. Лейла и Ронан болтают о своём малыше, и вскоре все трое — Ронан, Тристан и Элио, начинают делиться историями из нашего детства. Всё это время Маргарет переходит от одного к другому, все воркуют с ней, обожают и принимают в семью с распростёртыми объятиями.

В конце концов все начинают расходиться. Симона и Тристан уходят первыми, потому что им нужно успеть на самолёт. Следующими идут Ронан и Лейла, и Ронан осторожно возвращает Маргарет мне, как будто она сделана из стекла.

— Спасибо, что пригласили нас сегодня, — говорит он после долгой паузы. — И позволили нам стать частью этого.

— Ты всегда будешь частью этого, — говорю я ему. — Ты мой брат. Ничто этого не изменит.

Он кивает, и я вижу, как он с трудом сглатывает.

— Прости. За то, как я отреагировал. За то, что я сказал.

— Ронан…

— Нет, дай мне закончить. — Он делает глубокий вдох. — Я был не прав. Во многом. Я был так сосредоточен на твоей защите, что не видел, что тебе на самом деле нужно. И я прошу за это прощения.

— Ты был напуган, — тихо говорю я. — После того, что случилось с Шивон, с Десмондом, у тебя были все основания бояться. И я была неправа, когда лгала тебе. Я сделала так много неправильных решений, Ронан. Но это... — я смотрю на Элио. — Это было правильным