Остров судьбы - Лора Бекитт

— Дино видел это письмо?

— Нет. Почту забирал я.

Подошел Дино, поцеловал жену и дочь и коротко рассказал о том, как прошла поездка. Им с Данте удалось получить заказанные семена репы, капусты и помидоров.

— Теперь у женщин прибавится хлопот! — сказал он и подмигнул жене.

Орнелла приподняла бровь.

— Думаешь, я стану заниматься огородом?

Дино издал притворный вздох.

— Боюсь, придется доверить это Анжеле.

Он прошел в дом с Джульеттой на руках, и Орнелла быстро разорвала конверт и пробежала глазами послание. Ее окатило волной лихорадочного жара. Импресарио «Ла Скала» хотел пригласить в труппу примадонну с именем, несколько талантливых второстепенных актеров и композитора, который написал бы оперу специально для данного состава. Предположительно, этим композитором должен был стать молодой, но уже хорошо известный в Италии Россини[20].

Орнеллу давно привлекала итальянская романтическая опера, посвященная простым человеческим чувствам. Ей больше не хотелось выступать в трагедиях, воспевавших мировую скорбь или отчаянный героизм.

Она так размечталась, что забыла о главном: они с Дино решили навсегда остаться на Корсике.

За ужином Орнелла сидела как на иголках: ей не терпелось поделиться своим секретом с Женевьевой. Им удалось остаться наедине лишь тогда, когда они пошли укладывать Джульетту.

Выслушав рассказ своей старшей подруги, Женевьева сказала:

— Ты хочешь поехать?

— В Италию? Это стало бы пределом моих мечтаний. Но я не могу. Дино наконец успокоился. Повседневные заботы отвлекли его от горьких мыслей, он куда реже вспоминает войну и опального императора.

— Ты не скажешь ему про письмо?

— Нет. Я должна слушаться разума, а не бросаться вслед за своей цыганской душой, — усмехнулась Орнелла и нежно погладила волосы Джульетты.

— Подожди, — сказала Женевьева, — не спеши отвечать Дюверне. Помнишь, Алонсо, этот слепой музыкант, сказал, что приедет на Корсику через год, если ты его позовешь. Ты можешь это устроить?

— Конечно. Я попытаюсь его уговорить, только думаю, он не приедет. Полагаешь, его мнение может повлиять на мое решение?

Щеки Женевьевы порозовели.

— Нет, я думала не об этом.

Орнелла внимательно посмотрела на свою юную подругу.

— Ты права: не надо спешить подрубать корни мечте. Вдруг все изменится?

— Почему Алонсо отказался поехать на Корсику? — спросила Женевьева.

— Наверное, боялся покинуть привычный мир. А еще не хотел быть кому-то в тягость.

— Это мне знакомо, — заметила Женевьева.

— Почему ты предпочла остаться именно со мной? — Орнелла задала вопрос, который давно вертелся у нее на языке.

— Из-за твоих песен. Благодаря твоему голосу самые простые чувства и вещи обретают ореол волшебства. Это именно то, чего я так долго была лишена. Мне очень жаль, что теперь ты молчишь.

Орнелла рассказала Дино про желание Женевьевы. Поездка в Тулон состоялась через месяц, и, что несказанно удивило Орнеллу, муж привез Алонсо. Женевьева попросила Дино передать слепому музыканту веточку вереска, своеобразный привет с Корсики.

Женщины встречали мужчин на пристани Аяччо. Женевьева сильно волновалась. Вопреки обыкновению, она принарядилась, забыв о том, что Алонсо все равно не сможет увидеть ее платье.

В полдень от острова исходил жар, как от огнедышащего чудовища. Гул прибоя напоминал биение огромного пульса, а шум ветра — прерывистое дыхание.

Завидев знакомое судно, женщины поспешили к краю причала. Дино помог Алонсо сойти на берег. Орнелла тут же подала ему руку и рассмеялась.

— Не представляешь, как я тебе рада! Будем ждать, скоро ли Корсика возьмет тебя в плен!

— Я уже в плену, — сказал он.

— Здравствуйте, Алонсо! — взволнованно промолвила Женевьева.

Ей показалось, что он слегка покачнулся.

— Рад приветствовать вас, девушка, сотворенная из света.

— Я совсем не такая — у меня темные глаза и волосы.

— Она похожа на итальянку, — вставил Дино.

— У меня другое представление о свете, чем у тех, кто видит, — скромно произнес Алонсо.

Они пошли к повозке. Дино надеялся, что дорога в Лонтано не займет много времени. Он не хотел задерживаться в Аяччо, дабы не стеснять Джулио и Кармину, у которых и без того было много хлопот.

Сильный ветер раскачивал растущие вдоль дороги деревья. Их листва пела свою бесконечную песнь. С наслаждением вдыхая запахи свежей зелени, раскаленных камней, сухой земли, ощущая ласку ветерка на лице, Алонсо чувствовал, как в его темный мир проникает лучик счастья.

Орнелла заметила, что он всякий раз поворачивает голову на звук голоса Женевьевы, и незаметно спросила Дино:

— Как тебе удалось уговорить Алонсо приехать на Корсику?

— Я не уговаривал. Он сразу согласился, когда узнал, от кого исходит приглашение.

Леон, успевший привыкнуть к наплыву неожиданных и необычных гостей, встретил Алонсо довольно радушно. Глава семейства Гальяни так до конца и не понял, кто такая Женевьева и почему она поселилась в их доме. Он был рад, что на его плечи не возложили обязанности выдавать ее замуж и выделять ей приданое. С точки зрения Леона, Орнелла была на редкость странной женщиной (в этом она явно превзошла Беатрис) и, вероятно, потому имела таких же странных знакомых.

Сандра нажарила к позднему ужину рыбы, которую наловили Данте и Паоло: покрытые золотистой чешуей рыбешки благоухали морем и дымом. Орнелла видела, с какой заботой Женевьева отделяет белую сочную мякоть от острых костей и подает кусочки Алонсо, и начала кое о чем догадываться.

Орнелла успела сообщить слепому музыканту о письме Антуана Дюверне.

— Надо соглашаться. Такое послание приходит раз в жизни, — сказал Алонсо.

— Ты не понимаешь. В первую очередь я должна заботиться о муже и дочери.

— Да, — произнес он с легкой иронией, — я и впрямь не могу этого понять.

Орнелла догадалась, что имел в виду Алонсо. Он страдал оттого, что ему казалось, будто окружающим всегда приходилось заботиться о нем, а не наоборот. Он был приговорен к этому с рождения, и все уверения в том, что может подарить человеку его музыка, оставались напрасными.

Видя светлую улыбку на лице Женевьевы, Орнелла думала, что забота о другом человеке, возможность ощущать себя нужным кому-то способны приносить такое счастье, о каком большинство людей не смеют даже мечтать.