Неукротимый: возрождение - Аврора Белль

— Кто здесь живет?

Но Юлий не ответил. Он был слишком на взводе. Слишком сосредоточенный. Что, конечно, привело меня в ужас. И когда мы подъехали к высоким воротам охраны, Юлий опустил стекло и нажал кнопку на домофоне.

С другого конца раздалось:

— Юлий?

Юлий говорил спокойно.

— Открой ворота, Пав. Ты знаешь, что это я.

Ворота открылись, и Юлий в полной тишине выехал на длинную мощеную дорогу.

Пав.

Ах, черт.

Мы были в королевском замке, и я не была уверена, что Твитч обрадовался бы этому.

— Твитч знает об этом?

Юлий резко отрезал:

— Твитча здесь нет.

Все мое тело дернулось от грубости в его тоне. Это было так на него не похоже, что мои глаза расширились от шока, и я испуганно заморгала.

Святой ад.

Возможно, это не та предосторожность, о которой я думала. И когда Пав вышел из своего дома, выглядя мрачным в своем спортивном костюме, я подождала, пока Юлий откроет мне дверь, чтобы выскользнуть со своим сыном на руках.

Лука Павлович приблизился медленно, осторожно и заговорил также осторожно.

— Я знаю, что мы не с того начали, но я хочу заверить тебя, что здесь вы будете в безопасности. — Он взглянул вниз на моего спящего монстра у меня на руках, и когда он поднял руку, чтобы нежно погладить моего сына по голове, я позволила ему. — Вы оба.

— Спасибо. — Я не знала, что еще сказать.

— Пойдем внутрь, — сказал он тихо, чтобы не разбудить ЭйДжея. — Я покажу тебе вашу комнату.

Когда я повернулась к Молли, то увидела, что она осталась рядом с Юлием.

— Пойдем.

Но Молли опустила лицо, на мгновение устыдившись самой себя.

— Мне здесь не рады, Лекс.

— Да, — согласился Пав смертельно тихо. — Это так.

Что?

О, черт возьми, нет. Это неприемлемо.

— Ладно. — Я повернулась обратно к Луке и произнесла: — Я хочу поблагодарить тебя за предложение, но мы уезжаем.

Брови Луки сузились.

— Ты не можешь. Я этого не допущу.

Кем, черт возьми, он себя возомнил?

Я сохраняла свой тон ровным.

— Я не одна из твоих приспешников, Павлович. Ты не можешь указывать мне, что делать. И… — я повернулся к Молли, — ... если Молли не рады, не думаю, что я хочу находиться здесь.

Подошел Юлий, выглядя чертовски раздраженным.

— Лекс, не говори херни.

Я развернулась к нему, разъяренная.

— А тебе лучше следить за своим тоном со мной, Юлий Картер. Не забывай, кто приветствовал тебя в своем доме и подверг свою семью риску ради тебя и твоих близких. — По крайней мере, у него хватило такта выглядеть смущенным. Я повернулась к Молли. — А Тама примет нас?

Ее лицо просветлело.

— Конечно. — Она уже вытащила свой телефон. — Позволь мне позвонить ему.

Лука выглядел явно взбешенным.

— Ты предпочтешь остаться с Н.Д.С., чем со мной? — он повернулся к Юлию и невесело пробормотал: — Какого хрена, брат? — когда Молли поднесла телефон к уху, Лука закатил глаза и ущипнул себя за переносицу. — Ладно. Все в порядке. — Его брови нахмурились, а губы сжались. — Она может остаться.

Я испытала огромное облегчение, и, держа сына на руках, нежно укачивая его, я искренне пробормотала:

— Спасибо тебе, Лука.

— Входите. — Он покачал головой, поворачиваясь к дому, и в его голосе звучало явное раздражение. — И поторопитесь.

Когда я уже уходила в своих тапочках с рисунком Пикачу, Юлий нерешительно заговорил:

— Я не сержусь на тебя, Лекси. Я зол на него.

Я повернулась к нему лицом, и когда это сделала, заметила усталость в его глазах. До этого момента мне не приходило в голову, что он, должно быть, чувствует прямо сейчас. Наши мужчины держались так, что редко можно было увидеть их слабости. И Юлий, казалось, был близок к падению.

Я тихо заговорила.

— Я тоже хочу, чтобы она умерла, милый.

Боль превратила меня в воина. Обида сделала меня острой по краям. Любовь вытеснила из меня страх.

Линг умрет. Это был только вопрос времени, когда карма наконец настигнет ее. И после всего, что она сделала с моей семьей, я хотела смотреть, как шлюха истекает кровью, пока ее вены не высохнут.

Линг

— Что, черт возьми, с тобой не так, Линг?

Мой брат сидел в изножье моей кровати, когда я вошла в свою комнату. Он казался взбешенным. Это было необычно. Ван был моим самым большим поклонником. Он думал, что я повесила эти гребаные звезды.

Я едва заметно дрогнула, проходя мимо него, направляясь в ванную комнату.

— Что у тебя в заднице?

Умывшись и раздевшись, я вышла в своей шелковой пижаме, но чистая ненависть, которую источал Ван, заставила меня остановиться на полпути.

Странно.

Да. Это было определенно странно.

И когда он встал и заговорил, это прозвучало как рычание. И от этого рычания у меня в голове пронеслись всевозможные образы.

— Я сказал тебе не покидать эту гребаную комнату, но ты приходишь и уходишь, когда тебе заблагорассудится. И к черту то, что само твое присутствие на улицах делает с твоей семьей.

О, да. Он взбешен.

Мой прекрасный брат был зол на меня.

О, нет. Мне это не нравится.

— Ван, — медленно начала я, нахмурив свой изящный лоб.

— Нет, — прорычал он, и когда я сделала шаг назад от него, его лицо стало безэмоциональным и тон почти такой же. — Это была ошибка. Я думал, ты была готова, но это не так. — Он сделал глубокий вдох. — Именно поэтому мы решили, что ты больше не будешь руководить Драконами. — Я разинула рот, а он продолжил. — Голосование состоялось. Я беру управление на себя, Линг.

Я моргнула, глядя на него, мой живот свело от подавляемого гнева.

Какой мудак.

Держась как королева, которой я и была, мое лицо оставалось пустым, когда я заявила:

— Мятеж, Ван? — из меня вырвался тихий смешок. — Серьезно?

Но Вана, которого я любила, не было видно. Вместо этого его место занял придурок Ван.

— Называй это как хочешь. Я уже начал устранять последствия. — Его холодный взгляд крепко удерживал меня. — Мне никогда не следовало тебя слушать. Но это моя вина. Я доверял