Невеста Моцарта - Елена Лабрус

— Нет, сознание ты, сука, не потеряешь, — плеснул я в Сагитова водой, что зачерпнул из фонтана и отставил ведро. — Так легко не выкрутишься и не мечтай.

Урод сидел на полу, прижимая к себе сломанную руку. Его трясло от шока и боли. Но единственный глаз — второй заплыл — смотрел зло, не сломлено.

Как же я это ненавидел! И как же ненавидел себя за то, что снова приходится это делать. Но к чёртовой матери гнал эти мысли. Он же… нет, я даже мысленно не мог повторить, что он сделал.

Сагитов сплюнул кровь.

— Ну давай, бей дальше, что же ты остановился, Моцарт? — он упёрся головой в стену. — А лет семнадцать назад и базарить бы со мной не стал, замочил молча. Сразу. Размяк, размяк ты, Моцарт. Теряешь хватку! — кивнул головой, показывая в сторону кухни. — А чего принцессу там оставил? Пусть посмотрит каков ты в деле, ёбаный ты Моцарт. Пусть полюбуется, кого она так отчаянно защищала. Это не он! Он не мог! — пропищал он тоненьким голоском. — Покажи, что можешь. Эй, Солнышко! Цып-цып-цып-цып! Иди сюда, детка! Посмотри, для кого ты раздвигаешь ножки. Кто оприходовал твою маленькую дырку. Иди смотри! Ну же, Моцарт! Давай! Ударь ещё! Оторвись по полной, не стесняйся. По глазам вижу: тебе мало! И тебе всегда будет мало. Всегда!

Он нарочито обнюхал он свои грязные пальцы, потом высунул между ними язык и стал нализывать, называя Солнышком и заставляя меня багроветь от ярости.

Нет, я не отвернулся, хоть кулаки сжал. И больше всего на свете хотел пристрелить этого сукина сына так, как он сказал: молча и быстро. Семнадцать лет назад я бы именно так и сделал. А потом сел. За убийство. Но сейчас… Нет, сука, ты ведь именно этого и добиваешь. Но такую лёгкую смерть ты не заслужил.

— Да за этим не заржавеет, дяденька Ильдар, — пнул я его по ноге с окровавленной брючиной. Он скривился. Я улыбнулся. — С тобой даже девчонка справилась. А я послушать тебя хочу. Больно красиво поёшь.

— Лыбься, лыбься, Емельянов, пока можешь, — хмыкнул он. — Недолго тебе осталось. Недолго. Ты же не думаешь, все вокруг дураки, а ты один умный? Что всё просчитал, всё предусмотрел? Один за тебя в тюрьму сел, другая замуж вышла, третья под пулю полезла, дура, — снова сплюнул он в сердцах. — Да ты рожу-то сделай попроще, Емельянов! Ёбаный ты спаситель маленьких девочек. Прямо защитил бедняжку от злого дядьки.

— Ну, что есть, то есть, — усмехнулся я. Достал из-за пояса Беретту, демонстративно проверил магазин. Снял с предохранителя, перещёлкнул затвор.

Сагитов нервно сглотнул, следя за моими руками, но не замолчал:

— Одно мне никак было не понятно, когда все дорожки вроде как вели к тем картинам, что припрятал твой папаша: зачем всё так сложно у тебя? Ты бы с Женькиным отцом куда лучше договорился без посредников. Мелецкий мужик сговорчивый, а жена ему слова за всю жизнь поперёк не сказала. А с ним не вышло, так есть способ лучше: любую бабу в том музее охмурил, как твой сраный папаша, и дело с концом. Выбрал кого помоложе, выеб с душой, девка бы тебе и дала за так, и в благодарность полмузея вынесла. К чему эти сложности? — поднял он голову и теперь смотрел мне в лицо. — Но потом понял. Не, не твой это метод. Не интересно тебе, когда всё просто. Мало тебе одной скрипки, тебе надо дирижировать оркестром. И чтобы красиво. С размахом. И вроде своя партия у каждого, но всё вместе как жахнет! Музыка! Красота! Мощь! Симфония! Это твой уровень. Да? — хмыкнул он.