Невеста Моцарта - Елена Лабрус

И они всё же довели меня до слёз, когда эта жопка вдруг пошла впереди парадным шагом, поднимая передние лапки, как лошадка. Важный такой. С розой в зубах.

Так вот чему учили его на той «вязке». Хитрецы.

И не важно, что его хватило от силы шагов на пять. А потом Перс выплюнул цветок и рванул наверх. Важно, что это было для меня. И только для меня.

Я даже слёзы не стала вытирать. Так и вышла на крышу.

И там меня ждало очередное потрясение…

Нет, Сергей там был. Уф!

А ещё был ворох алых лепестков, что поднял ворвавшийся в зимний сад Перси. Ненавязчиво звучала музыка. И зимний сад, от которого осталось только название, был украшен белыми воздушными шторами и белыми розами в атласных лентах.

— Ты не хотела торжественную церемонию, я же правильно понял? — улыбнулся Сергей.

— Нет, — выдохнула я. Горло перехватило.

— Тогда у нас только один гость, — показал он на Перси, что носился как сумасшедший.

Сергей подал мне руку. Вытер с моего лица слезинку. Прижался губами к моим пальцам. И с облегчением выдохнул.

— Ты правда думал, что я не приду? — улыбнулась я.

— Не могу придумать ни одной причины зачем тебе это надо, — дёрнул он ворот. — Чёртов смокинг.

— Тебе идёт. Не трогай, — поправила я бабочку. — Причин и не должно быть много. Только одна. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, малыш, — как всегда шумно вдохнул он мой запах, коснувшись губами виска. И видимо подал какой-то знак.

Из-за шторы материализовался мужчина в строгом одеянии, что издалека можно было принять за наряд священника, но на самом деле на нём был просто костюм такого кроя и белая стойка — воротничок рубашки.

— Любовь подобна звёздному небу, так же таинственна и непостижима, — сказал он и поднял глаза вверх.

Словно по волшебству с потолка вдруг посыпались лепестки роз. Такие же алые, как на полу. Закружили в воздухе, в завораживающем танце.

Я не могла оторвать от них глаз.

— Существует предание: когда на Земле соединяются любящие сердца, на небе зажигается новая звезда, — снова звучал голос мужчины торжественно и сильно. — Наверное, поэтому влюблённые всех времён смотрят как зачарованные на звёздное небо, пытаясь ответить на вопрос: любимы ли, желанны ли они. Но взаимной любви будут удостоены лишь те, кто сумеет найти своё счастье в счастье другого.

Мы посмотрели друг на друга.

— Сделать это очень непросто. Но только от вас будет зависеть сумеете ли вы. Позвольте спросить, готовы ли вы стать родными людьми и доверить свои судьбы друг другу? Прошу ответить вас, жених.

— Да, — ответил Моцарт, не сводя с меня глаз. — Клянусь любить, хранить верность и оберегать тебя любой ценой. Защищать наш семейный очаг. Быть надёжной опорой и непробиваемой стеной. Поддерживать во всём. И я клянусь, что так и будет, пока я могу дышать и пока моё сердце бьётся. Я с тобой.

— Ваш ответ, невеста.

— Да, — уверенно кивнула я. — Клянусь любить, уважать и хранить тебе верность. Идти за тобой сквозь огонь и воду. Твои успехи и счастье, горе и невзгоды будут моими. Я обниму, когда тебе это нужно. Выслушаю, когда захочешь выговориться. Буду смеяться с тобой во времена веселья и поддержу, когда тебе будет грустно. Я буду любить тебя таким, какой ты есть. И помогать стать тем, кем ты хочешь стать. Я с тобой. Отныне и до конца времён.

— Обменявшись клятвами, вы объявили о своём твёрдом намерении жить вместе в любви и согласии на протяжении всех дней, подаренных вам судьбой. Теперь вы можете в знак верности обменяться кольцами, древним символом, простым и священным. Сергей, — протянул ему коробочку «священник».

Моцарт улыбнулся, надевая на мой палец кольцо.

Оно легло точно под помолвочным, ободок к ободку.

— Никогда не думал, что буду так волноваться.

— Евгения, — протянул ведущий коробочку мне.

Только бы не уронить! Так дрожали пальцы. Но я справилась.

— Властью данной мне законом и в соответствии с Семейным кодексом объявляю вас мужем и женой. И прошу скрепить ваш союз поцелуем.

— О, это самая приятная часть, — шепнул мне Моцарт.

И как же не хотелось разрывать этот недолгий поцелуй.

— Пусть ваше счастье будет светлым, ваша жизнь долгой, а ваша любовь вечной. Поздравляю вас от всей души, — откланялся мужчина.

Сергей пожал ему руку. Я поблагодарила.

— А как же поместье? Гости, пресса… — начала было я, когда мы остались одни.

— Я с этим разберусь, — подтянул меня к себе… муж. Господи, я же не сплю? Это же правда случилось? Он положил руку на мою шею. — Как же я люблю тебя, малыш!

Ноги подкашивались. Всё это казалось таким сказочным и неправдоподобным, что хоть в голову и лезли уже какие-то совсем не возвышенные мысли, я всё ещё не могла поверить.

— Я сейчас сделаю вот так, — достал он цепь, что весела у него на шее. Снял с пальца кольцо. Продел, закрепил петлёй. Прижал его к груди, спрятав под рубашкой.

— Но как же мои родители, подруги…

— Душа моя, — обнял он меня. — Ты только что обещала поддерживать меня во всем, но пусть это будет моей заботой. У меня к тебе только одна просьба. Дождись меня пожалуйста, дома, хорошо? В поместье на церемонию я полечу один. Обещаешь?

— Конечно, — кивнула я.

— Дверь никому не открывай и на звонки не отвечай. Кто бы ни звонил. Что бы ни случилось. Просто выключи телефон. Надеюсь, я быстро, — шагнул он к выходу. И вдруг наставил на меня палец. — Не снимай платье! Я сам. Оно мне чертовски нравится. И ты в нём. Но без него — больше.

— Как скажешь, — приподняв полы, присела я в реверансе.

— Ты у меня такая красавица, — покачал он головой. — Не могу поверить, что я тебя уговорил, — улыбнулся он и открыл дверь. — Люблю тебя, малыш.

— И я тебя, Моцарт. И, кстати, Серёга, — заставила я его обернуться. — Ты не храпишь.

Даже с вертолётной площадки я слышала его смех.

Да и сама, спустившись вниз, всё ещё улыбалась.

— Ну вот и всё, — посмотрела я на кольцо. — Я его жена.