Песня огня - Кэтрин Коултер

— Возможно, что и папа тоже говорит с Ним, — сказала Кассия, указав на небо, — никогда я не видела его таким довольным!

— Не забудь еще и о своей обаятельной мачехе. Именно ее влиянию мы обязаны тем, что твой отец не вышиб дверь нашей спальни в первый же вечер, когда я приехал. Воистину мудрая женщина! Несомненно, она сразу поняла, кто твой настоящий господин и что ты сдашься на милость победителя.

— Ах ты, самонадеянный негодяй! — добродушно ответила Кассия.

— Я был вынужден сказать ей, что ты не выпустишь меня из нашей постели, — продолжал Грэлэм с напускной серьезностью. — Похоже, она была озабочена тем, что твои непомерные запросы истощат мои силы.

Кассия вспыхнула как маков цвет. Она заметила, что муж собирается продолжать дразнить ее, и решила, что теперь настала ее очередь.

— Знаешь, милорд, должна признаться, что терпеть вес твоего огромного тела — тяжкий труд.

Но его это не впечатлило:

— И, заметь, Кассия, что тебе приходится трудиться ночью, каждой ночью. Я тоже не перестаю удивляться, как такая тщедушная девочка, как ты, столь идеально подходит мне. Думаю, ты забываешь о моем весе, когда стонешь от наслаждения.

Кассия протянула к нему руку и, несильно ударив его по плечу, рассмеялась.

Рольф только согласно кивал; на его лице расплылась широкая и изумленная улыбка при виде своих господина и госпожи, столь славно наконец поладивших. Раньше он и не подозревал, что его лорд может так непринужденно вести себя с женщиной. Жизнь стала лучше, намного лучше, думал старый вояка. Но в следующую минуту все мысли о благополучии вылетели у него из головы, потому что один из его людей закричал от боли.

— Засада! — крикнул Рольф во всю силу легких, круто оборачиваясь в седле. Рука его уже выхватывала меч из ножен.

Всадники с безумным видом оглядывали узкую тропинку между глыбами скал, вздымавшихся высоко в небо.

Грэлэм, привыкший сохранять хладнокровие даже в самых безнадежных обстоятельствах, на секунду замерев, пытался трезво оценить положение. Потом он крикнул:

— Всем спешиться и укрыться под скалами! Этим мерзавцам придется выйти из засады, чтобы напасть на нас!

Рыцарь схватил Кассию, сорвав ее со спины Ромашки, и держал, стараясь закрыть своим телом. Между кольцами его лат угодила стрела, но не нанесла ему вреда. Он потянул Кассию в укрытие между могучими валунами и постарался спрятать ее поглубже.

— Ты должна свернуться клубочком и закутаться в плащ!

Кассия повиновалась; голова ее кружилась от страха. Разбойники! Она вздрогнула, услышав отчаянный крик лошади. Грэлэм оторвался от нее и остался стоять, прижимаясь спиной к камню. Рядом с ним так же как и он, скорчились Рольф и еще трое его людей.

— Нам надо выявить предводителя, — сказал Грэлэм жестко, — Джеймс, здесь между камнями небольшой просвет. Вон он! Как ты думаешь, сможешь протиснуться там? Посчитай, сколько их.

— Да, милорд, — отозвался Джеймс, стараясь скрыть страх и волнение.

Он был новым человеком на службе у лорда Грэлэма, и теперь ему предстояло показать, чего он стоит. Джеймс отодвинулся от господина, облизал внезапно пересохшие губы и протиснул в щель между камнями свое узкое стройное тело.

Кассия дрожала от ужаса. Особенно ее пугала внезапно наступившая тишина. Лошади успокоились, потому что противники перестали стрелять друг в друга. Кассия молилась, вспоминая все литании, какие помнила с детства.

Ожидание казалось бесконечным. Грэлэм не издавал ни звука, он напрягал слух в надежде уловить что-то важное. Послышался шелест, и Джеймс, скользнув в расселину, оказался рядом с Грэлэмом.

— Похоже, их предводитель — важный господин, — сказал Джеймс. — Он сидит на боевом коне. На нем сверкающие доспехи. Человек с ним рядом держит его штандарт. Это орел, милорд, с клювом красным, как кровь.

Грэлэм нахмурился. Память его воскресила нечто, рассказанное ему Кассией много месяцев назад.

— Замрите! Оставайтесь на месте вы все!

Он двинулся, как пантера на охоте, скользя под защитой камней и скал, пока не добрался до Кассии.

— Все в порядке, любовь моя, — торопливо заверил он жену, увидев ее бледное как полотно лицо. — Штандарт, Кассия, с изображением орла с красным клювом.

— Жоффрей, — прошептала она, не веря собственным ушам, — Не понимаю, Грэлэм. Это безумие.

— Знаю, — ответил рыцарь спокойно, — оставайся на месте и не двигайся. Обещаю тебе, что все будет хорошо.

Он торопливо поцеловал ее и исчез.

Под прикрытием скал рыцарь добрался почти до конца узкого прохода между валунами.

— Жоффрей! Жоффрей де Лэси! Покажись, жалкий неудачник!

При звуке своего имени, сорвавшегося с уст врага, Жоффрей вздрогнул. Один из его людей просил его не брать с собой штандарта, даже убеждал не надевать лат. Но он только посмеялся, и поступил по-своему. Теперь он хмурился в раздумье.

Если он и его люди ничего не предпримут, Грэлэм сможет ускользнуть под покровом темноты. Жоффрей закусил губу. Черт бы побрал эти нависающие скалы и утесы, прикрывающие людей Грэлэма от стрел! Почему никто из его болванов не сказал, что под ними можно укрыться?

— Твой отец породил безгласного труса! — крикнул Грэлэм. — Выйди и сразись со мной, гнусный сукин сын! Неужели отвага нужна тебе только, чтобы набивать брюхо пищей и переваривать ее?

Жоффрей издал яростный вопль:

— Иди ко мне, англичанин! Я покажу тебе, как сражается настоящий воин!

Грэлэм презрительно рассмеялся:

— Что, трус? Хочешь, чтобы твои люди перерезали мне глотку? Твоя склонность к предательству всем хорошо известна, ты, жалкий пес!

— Черт бы тебя побрал, английская свинья! Тебе не удастся завладеть моим добром.

Мгновение Грэлэм молча соображал: этот Жоффрей, очевидно, не знал о женитьбе Мориса, не знал, что между ним и Бельтером теперь стоит не он.

— Ты ревешь, как осел, Жоффрей! Возвращайся домой в свой замок, потому что это то, что будет твоим всегда. Морис женился снова, и Господь благословил его двумя здоровыми пасынками!

— Хороша сказочка! — завопил в ответ Жоффрей. — Я ничего не слышал об этом браке! Ты трус и лжец, англичанин!

Кассия больше не могла молчать:

— Это правда, Жоффрей. Клянусь тебе! Оставь нас в покое!

Жоффрей задумчиво жевал губу, чувствуя, что его одолевают сомнения и нерешительность. Это было настолько несправедливо, что он задрожал от негодования.

— Милорд, — пробормотал один из его людей, — возможно, это правда.

Жоффрей осыпал своего человека градом непристойных ругательств. Мысли мешались у него в голове, сменяя одна другую с лихорадочной быстротой. Наконец он улыбнулся.