Опоздавшая - Оливия Голдсмит

Дефина испустила какой-то очень глубокий вздох, откуда-то очень изнутри и тряхнув головой, продолжила.

— Я бы могла написать книгу по этому поводу, — сказала она. — Есть одна вещь, в которой мои африканские предки были абсолютно правы — они молились богине Плодородия, Матери. Это то, что хочет каждый.

— Похоже, ты права, я до сих пор разыскиваю свою.

Дефина подняла брови.

— Да? И как продвигаются поиски? Что по этому поводу говорит Белл? — спросила она.

Карен хмыкнула.

— Я сумасшедшая, но не дура. Я ничего не говорила Белл. Никто не знает, даже Джефри, но детектив пока ничего не сообщает. Мне кажется, что у него не получается. Ты думаешь, что это безумная затея?

Дефина посмотрела на Карен, и в ее черных глазах теплилось сочувствие.

— Карен, мне кажется, что ты какая-то сказочная, необычная. Ты раскручиваешь новые дизайны, ведешь дела, руководишь работами, зарабатываешь деньги для себя и для всех. Иногда я задаюсь вопросом, не иссякнет ли этот источник?

Она склонилась к подруге и взяла ее за руку.

— Мне остается только надеяться, что ты найдешь то, что наконец-то насытит тебя.

— Мадам Ренольт говорила что-то про паучиху, — пробормотала Карен, — она сказала, что я запуталась в паутине, что мне придется рвать сковывающие меня путы и что каждая порванная нить будет кровоточить. — Карен помолчала немного, затем докончила: — И еще она сказала, что меня ждет ребенок. Не очень похоже на правду. И это единственное, что по-настоящему печалит меня.

— Мадам много чего знает.

— И еще она сказала, что я давно уже знаю свою родную мать.

— Значит, ты знаешь.

— Но я не знаю, Дефина! И не только это… Может быть, если бы Белл была другой, если бы мы были ближе друг другу, если бы я… Ну да ладно. Я чувствую, что ты и Карл мне гораздо ближе и роднее, чем кто-нибудь из членов моей семьи. Может быть, поэтому мне и хочется так завести ребенка. Чтобы связать друг друга, чтобы я с Джефри стали больше, чем просто пара. Я не связана по крови ни с кем из тех, кого я знаю. Поэтому иногда я чувствую себя как в пустом пространстве. Представляешь, в такой огромной черной пустоте. Иногда я просыпаюсь среди ночи в холодном поту. Я связана с этой жизнью тоненькой ниточкой желания стать матерью, которая, боюсь, вот-вот лопнет.

Дефина кивнула.

— И ты сорвешься, как паучиха с шелковинки паутины! Не видела ли ты себя подвешенной на сотканной тобой паутинке в пространстве? Пауки всегда рискуют. В каждый данный момент. Им это необходимо, иначе они ничего не создадут. Но могу поспорить, что ощущение не из приятных, даже для паучихи.

Разговор прервало чье-то покашливание и, подняв глаза, они обнаружили, что над ними склонился Карл.

— Может, мы и не молодеем, но выглядим прекрасней, чем раньше, — сказал он и расцеловал обеих подруг в щеки. Карен отметила, что он с ног до головы был одет во все новое.

— Вы выглядите жутко угрюмыми для двух девочек, только что штурмом покоривших Париж, — сказал Карл. — Не будете возражать, если я присоединюсь к похоронной процессии? Я вижу, вы выбрали лучший столик в городе. Впрочем, вам так и положено.

Он аккуратно уселся в кресло, которое предупредительно пододвинул ему официант. Затем, наклонившись к женщинам, заговорил с ними доверительным тоном:

— Что это за герцогиня Виндзорская, вон там, за угловым столиком?

— Карл, герцогиня Виндзорская мертва вот уже лет десять, не меньше.

— Но это никогда не мешало ей пойти на хорошую вечеринку, — огрызнулся Карл. — Эй, гарсон!

Дефина и Карен нахмурились одновременно.

— Карл, никогда не обращайся к официанту «гарсон». Это очень грубо.

— Но они и вправду мальчики. И, заметьте, очень даже милые, — он повернулся к Дефине. — Но тебе я обещаю никогда не называть ни одного черного гарсоном.

— Мой народ будет тебе очень за это признателен, — ответила Дефина саркастически.

И тут, как будто чтобы подхлестнуть возбужденное настроение Карла, мимо них, направляясь к лифту, прошла Ли Борвиер Радзивелл Росс. Подобно своей сестре Джеки, Ли никогда не выглядела чересчур разряженной, а вот недокормленной — это точно.

— Мой Бог! — воскликнул Карл приглушенным шепотом. — Вы видели ее?

— Она не призрак — видели, — сказала Дефина.

— Потрясающая! А Херб Росс тоже с нею? — спросил он.

— Ли нам этого не говорила, — сухо ответила ему Карен.

— Вы не обращали внимание на то, как женщины семейства Борвиеров кончают евреями? Мне кажется, что этим определяется их хороший вкус. Джеки кончила Морисом, Ли — Хербом, Каролина — Эдом… Он повернулся к Карен. — Думаешь, она вернется тем же путем?

Карен закрыла глаза и покачала головой. Где взять молоток, когда он тебе срочно требуется? Карл понял бы, что он не только исчерпал предмет обсуждения, но и терпение своих слушателей. Но тут она увидела холодную надменную блондинку, направляющуюся в их сторону. Нет, это была не миссис Росс. Но в ней было что-то очень знакомое.

— Это не Джун ли Сильверман? — спросила она у Крала.

— Где? — Но когда он обернулся посмотреть на женщину, та уже скрылась из вида. Карл повел плечами. По крайней мере это переключило внимание Карла с клана Кеннеди.

— А как вам нравится мой новый костюм? — спросил Карл. — Лавин. Неплохо?

Костюм был действительно неплох: пиджак с неброским зубчатым трафаретом по маслянисто-белой основе, к которому Карл надел черные плиссированные слаксы, желтую рубашку и черный шелковый фуляровый галстук.

— Все это стоит дороже, чем моя хонда, да черт с ним, живем один раз!

— И то если повезет, — добавила Дефина и со вздохом откинулась в своем кресле.

Мимо их столика прошла женщина средних лет в юбке, которая была и слишком коротка для нее, и слишком прозрачна.

— Отверни глаза, — сказала Дефина, пародируя акцент Бланш Дюбуа.

— Ей нужен слип, — сказал Карл, очевидно имея в виду тип нижней юбки, надеваемой под прозрачную одежду.

— Я думаю, что она уже сделала его, только другого типа — ответила Карен, намекая на другое значение слова «слип» — промашку, неуклюжий поступок.

— А как насчет фрейдистских слипов-оговорок? — спросила Дефина. — Знаете анекдот о двух психиатриссах?

— Нет, но сейчас узнаем, давай! — сказала Карен.

Дефина вздернула брови и стала рассказывать.

— Две психиатриссы встречались каждую неделю и обсуждали свое психическое состояние. И вот одна говорит другой: «Я беспокоюсь за свое здоровье. Сегодня за завтраком, разговаривая с мужем, я оговорилась, и до сих пор мучаюсь этим». Другая отвечает: «Расскажи мне подробнее. Не смущайся. Мы просто обязаны обсуждать эти маленькие фрейдистские оговорки. Они дают возможность разобраться, что творится с нашим подсознанием». Тогда первая ей объясняет: «Так вот, за завтраком я посмотрела на мужа и хотела попросить его передать мне кусок хлеба, а вместо этого сказала: «Ты всю жизнь мне разрушил, чертов ублюдок!»