Роковой соблазн - Шэрон Кендрик

Десять месяцев спустя

— Надеюсь, этот ребенок не будет рыдать на протяжении всего обеда, Кира. Было бы неплохо хотя бы раз поесть в тишине.

Укачивая маленького Сантино, Кира кивнула, встретив полный укора взгляд тетки. Она бы отправилась с сыном погулять, но стоял конец октября, и на улице было сыро и холодно. Будь он не таким крохой, можно было бы прокатиться на автобусе — может, там он бы заснул. А так она была заперта в четырех стенах с женщиной, которая винила ее решительно во всем. О, как же она устала — усталость, казалось, наполнила все ее тело изнутри.

— Я попробую его уложить, и мы сможем пообедать, — полным надежды голосом сказала она.

Губы тетки искривились в недовольной гримаске.

— Неужели? Если так, то это будет первый спокойный вечер за все время. Бедная Шелли совсем не спит по ночам. Ясное дело, ребенок какой-то нервный. Может, ты наконец одумаешься и поразмыслишь насчет усыновления.

Кира закусила губу, чувствуя, как при одной мысли об этом начинает кружиться голова. Прижимая к себе сына, она приказала себе не обращать внимания на ехидные замечания и сконцентрироваться на том, что действительно имеет значение. Сейчас не может быть ничего важнее ее малыша. Все, что она делает, она делает для него. Разумеется, не проходило и дня, чтобы Кира не вспоминала пачку денег, оставленную Маттео, но сожалеть о своем опрометчивом поступке было бесполезно. Отдавая деньги бездомным, она не знала, что беременна. Нужно думать о настоящем, а не мечтать о невозможном. Пора смириться с потерей работы и квартиры — как и с необходимостью принять милостыню у тетки, которая не переставала ее осуждать. Они с Сантино бы просто не выжили иначе. Был и другой способ, и о нем Кире не переставала напоминать ее совесть — однако девушка гнала от себя подобные мысли. Она не станет просить Маттео о помощи, когда он обошелся с ней точно со шлюхой и ясно дал понять, что больше не хочет ее видеть.

— Ты уже получила свидетельство о рождении? — спросила тетя.

— Нет, я могу это сделать в течение первых шести недель.

— Тогда тебе лучше поторопиться.

Кира молчала, зная, что это не все. И она не ошиблась — тетка ехидно улыбнулась:

— Я вот тут думала, впишешь ли ты имя таинственного папочки — или, подобно твоей дорогой матушке, не знаешь точно, кто он?

Кира не могла стерпеть этого оскорбления. Боясь, что у нее вырвется какое-нибудь слово, о котором впоследствии придется пожалеть, она повернулась и вышла из гостиной, радуясь тому, что на руках ребенок — иначе бы она схватила одну из уродливых фарфоровых статуэток и швырнула о стену. Критику она еще в состоянии переносить, но не потерпит оскорблений в адрес матери.

Войдя в крохотную, точно спичечный коробок, комнатку, выделенную им с Сантино, она положила малыша в кроватку, укрыла его одеялом и села, глядя на его личико. Его длинные ресницы казались угольно-черными, а кожа была оливкового цвета — но впервые за все время вид невинного крохи не принес матери удовлетворения. Страх, чувство вины, столь долго копившиеся в ее душе, наконец вырвались на поверхность горькой уверенностью: она больше не может так жить. Сантино заслуживает лучшего, чем этот дом и постоянно уставшая мать, вынужденная ходить на цыпочках, чтобы не потревожить тех, кто ее ненавидит. Кира закрыла глаза. Ее ненавидят не только тетка с кузиной — но хотя бы Маттео не станет демонстрировать своего недовольства всякий раз, когда малыш начнет плакать, потому что это и его ребенок тоже. Что ж, настал момент сделать то, о чем она думала каждый день с момента рождения сына — и все девять месяцев беременности. Всякий раз она приказывала себе прекратить это, вспоминая, как бесцеремонно он с ней распрощался. Что ж, даже если Маттео и не будет в восторге от встречи, она состоится.

Листая телефонную книгу, Кира ощущала, как дрожат руки. Найдя нужный номер, она приложила трубку к уху.