Спящая красавица - Барбара Картленд

Поезд отошел от Паддингтонского вокзала. Оделла откинулась на сиденье и подумала, что дела идут гораздо лучше, чем она смела надеяться.

Когда Гетси вошла в комнату, Оделла, как в детстве, бросилась к ней и поцеловала.

— Гетси! — воскликнула она. — У меня и, в мыслях не было, что вы еще здесь. Все вокруг — незнакомцы.

— Ее светлость оставила меня, потому что я хорошо шью, — ответила Гетси. — Но, ей-богу, как я рада снова вас видеть, миледи!

— И вы очень нужны мне! — Оделла потянула Гетси туда, где у окна стояли два кресла. — Садитесь, — сказала Оделла, — и прежде всего расскажите мне, как вы.

— Я старею, — ответила Гетси, — и уже собиралась уволиться, но ее светлость сказала, что если я это сделаю, то не получу пенсии.

Оделла насторожилась.

— Разумеется, вы получите пенсию! — сказала она. — И можете увольняться прямо сейчас, если хотите. Я обо всем позабочусь!

По выражению глаз Гетси она поняла, что та знает, что у нее есть деньги.

— Я полагаю, вы уже слышали, — сказала Оделла, — что мама оставила мне кое-какие деньги?

— Об этом поговаривают в людской, — сказала Гетси. — И я, ей-богу, рада за вас, миледи!

— Так же, как и я! — сказала Оделла. — Но случилось еще кое-что, и я должна немедленно уехать в деревню.

Она на мгновение заколебалась, прежде чем продолжить:

— Я буду откровенна, Гетси, и скажу вам, что мне нужно убежать. Я хочу, чтобы вы поехали со мною.

Оделла не смогла бы этого объяснить, но у нее было такое чувство, что Гетси все поняла.

Любая мелочь, происходящая в доме, моментально замечалась слугами и оживленно обсуждалась в людской.

Без сомнения, они уже знали, что графиня хочет выдать падчерицу за виконта.

И разумеется, все слуги были прекрасно осведомлены о том, каково его истинное положение в доме.

Подумав об этом, Оделла решила, что нет никакой необходимости сообщать Гетси подробности, которые ее только обеспокоят.

Вместо этого она сказала:

— Мне нужно уехать тайно, иначе папенька или мачеха меня остановят.

— Тайно! — воскликнула Гетси. — Но как, миледи, вы это сделаете?

— Очень легко, если вы мне поможете, — сказала Оделла. — Я знаю, что мне нельзя путешествовать без компаньонки….

— Ей-богу, вы шутите! — перебила ее Гетси. — Вы слишком молоды и красивы.

— Я хочу, чтобы вы сделали вот что, — твердо сказала Оделла. — Вам нужно выскользнуть из дому пораньше, когда все еще спят… — Оделла понизила голос: — Я уверена, что с Паддингтона есть утренний поезд к Оксфорду, но я выясню поточнее.

— У мистера Беннетта в кабинете есть расписание, — сказала Гетси.

Мистер Беннетт был секретарем графа.

— Вы уже мне очень помогли, — сказала Оделла. — Я дам вам знать, в какое точно время мы с вами уедем.

Она сделала паузу и продолжала:

— Вот что мне от вас нужно: рано утром, когда встанут только лакеи и горничные, вы скажете всем, что ваш родственник болен и вам нужен кэб, чтобы доехать до станции.

— Я это сделаю, — сказала Гетси.

— Вы уедете с багажом, — продолжала Оделла, — а я покину дом через садовую калитку. Вы скажете кэбмену, что вам нужно захватить подругу, и попросите его остановиться за площадью, у конюшен.

Оделла на некоторое время задумалась, а потом добавила:

— Никто и на мгновение не заподозрит, что это я, а днем папенька найдет мою записку, где будет сказано, что я уехала и остановлюсь у друзей.

Она повторила это несколько раз, чтобы Гетси как следует все запомнила.

Потом старенькая швея попросила:

— Не найдется ли у вас немного денег, миледи? В этом месяце мне не заплатили жалованье…

— У меня куча денег, — сказала Оделла. — Как только мы вернемся домой, я поговорю с управляющим и прослежу, чтобы он выделил вам коттедж — по возможности такой, который не принадлежит папеньке. Это избавит нас от ненужных споров.

На глаза Гетси навернулись слезы.

— Вы очень добры, миледи, — прошептала она. — Так же, как ваша любезная матушка. Я так боюсь за себя, ведь руки мои уже не те, что раньше, и пальцы почти не гнутся…

— Я могу обещать вам одно, — сказала Оделла. — Уволившись, вы будете жить в достатке, и моя мачеха ничего не сможет с этим поделать!

Она не могла скрыть злости, прозвучавшей в ее голосе при упоминании о мачехе, но Гетси ничуть этому не удивилась, а только сказала:

— Ее светлость очень рассердится на меня, если узнает, что я уехала с вами!

— Когда узнает, будет уже поздно, — отрезала Оделла.

Гетси ушла, а она еще долго сидела, обдумывая каждый шаг, который ей предстоит сделать.

Почти перед самым обедом графиня вдруг сообразила, что ее падчерица дома.

Она вошла в спальню Оделлы как раз в тот момент, когда служанки готовили ей ванну, и села перед камином.

— О, ты здесь, дорогое дитя! — мелодичным голоском сказала графиня. — А я все думала, где ты можешь быть!

— Когда я вернулась, мне сказали, что у вас гости, — ответила Оделла, — и я решила вас не тревожить.

— Очень мило с твоей стороны, — проворковала графиня. — И все же мне жаль, что я не знала о том, что ты уже дома.

Она помолчала немного и сказала:

— Сегодня вечером я прошу тебя надеть свое самое красивое платье. У нас большой званый обед, и я посадила тебя рядом с виконтом Мором — я уверена, ты найдешь, что он весьма интересный собеседник. — Графиня коротко прозвенела колокольчиками своего смеха. — По-моему, он так же обожает лошадей, как ты!

Оделла ничего не ответила, и ее мачеха отправилась назад в свою комнату.

После того, что сказала графиня, Оделле хотелось выбрать самое уродливое платье из тех, что у нее есть.

К сожалению, все платья, которые она купила во Флоренции, были в отменном вкусе, и в каждом она выглядела еще привлекательнее, чем в предыдущем.

В конце концов Оделла сказала себе, что раз ей все равно придется принять участие в том, к чему ее вынуждают, то ей остается лишь постараться выглядеть красивой и ничего не говорить.