Опасное влечение - Кэтти Уильямс

— Результаты тестов показали, что Рейчел — мой ребенок, но вы понимаете, почему эта информация может быть губительной, если станет известна, особенно учитывая мои плохие отношения с дочерью. Это может обернуться катастрофой. Она начнет сомневаться в моей любви к ней, если узнает, что я сделал тест на отцовство. И это определенно испортит ее счастливые воспоминания о своей матери. Как бы ни ужасало меня поведение Бьянки, я бы не хотел лишать Рейчел хороших воспоминаний.

— Но если эта информация всегда хранилась в тайне и содержалась в форме бумажных писем, тогда я не понимаю, как кто-то мог ею завладеть. Надеюсь, что я найду какие-нибудь зацепки, которые укажут на источник угроз.

Для этого ей придется копаться в вещах его дочери. Лесли все еще думала об этом с неприязнью, хотя знала, что это может быть важно.

— Я, наверное, пойду спать, — сказала она, вставая.

— Еще нет и половины десятого.

— Я рано ложусь, — ответила она, чувствуя себя неловко и не зная, уйти ей или остаться. Затем поняла, что ведет себя как работник, ожидающий, когда начальник его отпустит. Но ее ноги словно приросли к полу.

— Я никогда не говорил так много о себе, — пробормотал Алессио.

Эти слова привлекли ее внимание, и она вопросительно посмотрела на него.

— Это не в моей природе. Я очень закрытый человек, поэтому то, что я рассказал вам, не должно выйти за пределы этой комнаты.

— Конечно, — решительно заверила его Лесли. — Зачем мне кому-то рассказывать об этом?

— Если кто-то решил шантажировать меня этой информацией, то и вы можете сделать то же самое. Фактически теперь у вас есть на меня компромат.

Это был логичный аргумент, и Алессио любил логику во всем, но сейчас он чувствовал себя неловко от собственной бестактности. Ее щеки покрылись краской, и он уже был готов извиниться за свое поведение.

Но Лесли, которая тоже привыкла ко всему подходить рационально, в то же время понимала, что его слова продиктованы разумом, а не чувствами.

— Вы хотите сказать, что не доверяете мне.

— Я хочу сказать, что вам следует хранить все это при себе. Никаких девчачьих сплетен в туалете на работе или за стаканом вина с вашими друзьями и уж точно никаких ночных разговоров с тем, с кем вы делите постель.

— Спасибо, что изложили все так четко. Но я знаю, как сохранять конфиденциальность, и понимаю, как важно, чтобы никто ничего об этом не знал. Если у вас есть лист бумаги, вы можете составить договор прямо здесь, и я подпишу его!

— Составить договор?

При обычных обстоятельствах он бы точно сделал это прежде, чем нанимать ее на работу, но почему-то сейчас ему просто не пришло это в голову. Возможно, причиной было удивление, которое он испытал, когда открыл дверь и увидел на пороге девушку вместо мужчины, которого он ждал. А возможно, он забыл об обычных предосторожностях, сразу поняв, что ей можно доверять.

— Я буду рада подписать любой договор о неразглашении. Одно слово из того, о чем мы говорили здесь, — и у вас будет полное право бросить меня в тюрьму.

— Вы же сказали, что не склонны к драматизму, — улыбнулся Алессио.

— Я оскорблена тем, что вы считаете, что я воспользуюсь вашим доверием для личной выгоды.

— Но при этом вы считаете мои опасения логичными?

Он встал, возвышаясь над Лесли, и она отошла назад на пару шагов, ухватившись за спинку кухонного стула. Алессио почувствовал, что что-то изменилось между ними. Их глаза встретились, и на инстинктивном уровне он понял, что, каким бы сердитым и саркастичным ни был ее тон, она была настроена на его волну. Она тоже хотела его.

— Я просто привык принимать меры предосторожности, — хрипло пробормотал он.

— Я это поняла.

И все же она расстроилась, когда обнаружила, что он не доверяет ей так же, как и всем остальным.

— Правда?

— Конечно, — сказала Лесли со вздохом. — Я просто не привыкла, что люди мне не доверяют. Все мои друзья знают, что мне можно рассказать все.

— Неужели? — Их разделяли всего лишь дюймы. Алессио чувствовал тепло, исходящее от ее тела, и снова задумался, верным ли было его предположение о ее холодности и неприступности.

— Да! — ответила Лесли со смехом. — В подростковом возрасте я была единственной девушкой, к которой обращались все парни, чтобы поделиться своими секретами. Они знали, что я никогда не проболтаюсь, и рассказывали о том, в кого влюблены, или спрашивали меня, как произвести на кого-то впечатление…

«И, несмотря на это, — подумал про себя Алессио, — ты брала уроки самозащиты». Он обычно не интересовался личными переживаниями людей, но о Лесли ему хотелось знать как можно больше.

— Вы меня убедили, — сказал он улыбаясь.

— Вы имеете в виду, что не потребуете от меня подписания договора?

— Да. Так что вам не придется жить в страхе, что вас бросят в тюрьму, если у меня изменится настроение, — сказал он и перевел взгляд на ее маленькую грудь, едва очерченную под свободной футболкой.

— Я ценю это, — искренне сказала ему Лесли. — Даже не знаю, как работать с тем, кто мне не доверяет. Так что я начну прямо с утра. — Она внезапно осознала, как близко находятся их тела друг к другу, и незаметно отодвинулась на пару дюймов назад. — Вы можете показать, где ваш компьютер, и я поработаю на нем утром, а после обеда осмотрю комнаты вашей дочери: вдруг найду что-то интересное. И вам не нужно просить домработницу готовить для меня ланч. Я обычно ем на ходу. Я могу сообщить вам о результатах, когда вы вернетесь после работы, или позвонить вам, если вы решите остаться в Лондоне на ночь.

Алессио согласно кивнул, но про себя подумал, что ему будет гораздо спокойнее, если он побудет в поместье, пока она не закончит работу.