Нежные признания - Барбара Картленд

Первым делом Лавина пошла на конюшню и распорядилась подать другую карету, на этот раз закрытую, с двумя свежими лошадьми.

Потом подошла к Дентону и одарила его такой улыбкой, от которой у любого слуги просыпается желание исполнить любое приказание.

– Дентон, вы старинный друг нашей семьи, – сказала она. – И я решила вам первому рассказать, что собираюсь объявить о помолвке с маркизом Элсвиком.

Глаза Дентона раскрылись чуточку шире, но он был хорошо обученным слугой и не показал своего изумления, просто пробормотал:

– Поздравляю, ваша светлость…

– Благодарю вас, Дентон. Но мне нужна ваша помощь. Маркиз пригласил меня и папу погостить какое-то время в его доме. Так что мы сюда не вернулись и ничего не знаем о письме.

На этот раз Дентон явно опешил.

– Миледи, вы хотите сказать, что я могу не передать вам письмо королевы?!

– Я понимаю, вы бы никогда так не поступили, – вкрадчиво произнесла Лавина.

– Это станет пятном на моей репутации! – Казалось, дворецкий был оскорблен. – Которая, хочу сказать, до сих пор запятнана не была.

– Я понимаю, что прошу о большой жертве.

– Королева меня отправит в Тауэр за то, что я потерял ее письмо.

– Я не позволю ей, – пообещала девушка.

– Что ж, я могу передать его младшему лакею. Он на удивление забывчив. Оставьте это мне, миледи.

– Спасибо, Дентон. А когда вернется посыльный, пожалуйста, скажите ему, что он может найти нас в Элсвик-Тауэрсе.

– Скажу, ваша светлость.

– Объясните ему про помолвку…

– Так это не тайна?

– Нет. Можете рассказать и слугам, и посыльному.

И Лавина поспешила в свою комнату.

К счастью, поездка к маркизу не требовала особых приготовлений, поскольку они совсем недавно приехали из Лондона и все их вещи еще не были разобраны. Миссис Банти, выслушав указания, коротко кивнула и заверила ее светлость, что она обо всем позаботится.

Когда карету со свежими лошадьми подали, Лавина и граф нырнули в закрытый салон и отправились в путь.

Поначалу они нервно выглядывали в окна, проверяя, не возвращается ли посыльный, но, так и не увидев никого похожего, начали постепенно успокаиваться.

– Ох, не верится мне, что все получится, – сокрушенно покачал головой граф.

– Получится, если не паниковать, – заверила его Лавина. – И если маркиз будет хорошо играть свою роль.

– О чем ты говоришь, дорогая?

– О том, как он отказался прощаться со мной. Он даже руки за спину засунул, лишь бы не прикасаться ко мне.

Отец кивнул, и она продолжила:

– Он говорит о том, что будет вести себя как преданный жених…

– В самом деле? Я не припомню, чтобы такое слышал.

– Он сказал это, когда ты осматривал библиотеку. Он говорил, что будет играть свою роль убедительно – в чем я, честно говоря, сомневаюсь – и что ждет от меня того же.

– По-моему, весьма разумно. Боюсь, тебе придется какое-то время терпеть его внимание.

– Я буду все терпеть, если только он не станет пытаться целовать меня, – сказала Лавина, упрямо вздернув подбородок.

– О, я уверен, у него этого и в мыслях нет.

– Да, – запальчиво ответила она. – У меня тоже. Ты видел, как он себя вел, когда мы уходили? Любому умному человеку будет понятно, что он не умоляет меня стать его женой, а имеет со мной дело против собственной воли.

Граф вздохнул.

– Должен признать, моя дорогая, – сказал он, – что свою роль он играет плохо. Ох, не хочется мне к нему ехать…