Женщина – праздник - Алена Любимова

Дома обе мои дочери радостно накинулись на останки свадебного торта. Картина меня умилила. Прямо как в те времена, когда они были еще совсем маленькие. Идиллия, правда, длилась недолго.

— Фигня, — доев свой кусок, пробасила Мавра. — Одна видимость красоты. Могли бы за свои деньги что-нибудь повкуснее придумать.

— А мне показалось ничего, — сказала я.

— Именно ничего, — равнодушно произнесла Сашка. — Но бывает и вкуснее.

— Мать, мне, пожалуйста, на свадьбу такой торт не заказывай, — с серьезным видом проговорила Мавра.

— Ты никак замуж уже собралась, — фыркнула Сашка.

— Вот еще, — пренебрежительно бросила моя младшая дочь. — Я на будущее.

— Не далеко ли глядишь. Сперва школу окончи и в институт поступи, — осадила ее старшая.

Мавра надулась. Она страсть как не любит, когда ей перечат.

— Ты за меня не волнуйся. На себя лучше обрати внимание. Уже и школу, и институт закончила, и на работу пошла, а замуж никто не берет. Сдается мне, у тебя большие проблемы.

Сашка поперхнулась чаем.

— А что, разве я не права? — буравила ее тяжелым взглядом Мавра.

Этого ее взгляда я сама боюсь как огня. Проникает в самую душу, и прямо чувствуешь, как он там хозяйничает! Сашка тоже заметно сникла и с раздражением бросила:

— Начнем с того, что моя личная жизнь — не твоего ума дело.

— Да мне-то что. Твои проблемы, — дернула плечом Мавра. — Просто я считаю, если проблема есть, ее надо решать. А ты от нее отгораживаешься и делаешь вид, будто все в порядке.

Тут уже насторожилась я. Интересный момент. Кажется, моя младшая дочь знает что-то такое, о чем я сама не имею понятия.

— Мавра, что ты придумываешь, — с неожиданной жесткостью изрекла Сашка. — У меня никаких проблем нет. А съесть кусок красивого, но невкусного торта на своей свадьбе я еще сто раз успею. По-моему, не это цель жизни. Во всяком случае, моей.

— Только не опоздай с куском торта.

И откуда только в Мавре столько апломба! Впрочем, если она вела себя по отношению к Саше как всегда, то старшая дочь сильно меня удивила. Обычно она хоть и побаивается нашего домашнего цербера, однако воспринимает ее постоянные наставления скорее с юмором. На сей раз она едва скрывала раздражение. У нее даже голос дрожал.

— Знаешь, что я попрошу тебя, моя дорогая? Вспоминай хотя бы иногда, что старшая сестра все-таки я, а не ты.

— Возраст еще не признак мудрости, — Мавра у нас за словом в карман не лезет.

— Девчонки, перестаньте, — вмешалась я. — Что на вас нашло?

— А что я? — удивилась Мавра. — Просто от всей души добра ей желаю. Со стороны-то виднее. Сам человек не всегда может понять, что с ним делается.

— И ты, конечно, в моей жизни полностью разобралась! — воскликнула Сашка. — За меня это сделала, да? Этакая тринадцатилетняя Спиноза! Все про всех знаешь! Готова дать рецепт целому миру! И вообще, надоел мне этот идиотский разговор. Спать хочу! Устала за неделю!

И, выскочив из-за стола, она заперлась в ванной.

— Что это с ней? — снова удивилась Мавра. — Совсем на нее не похоже. Нервы стали шалить. Мама, по-моему, тебе следует отвести ее к какому-нибудь хорошему врачу. Ей, наверное, надо «Прозак» попить.

— Мавра, что ты несешь? Зачем нашей Сашке «Прозак»?

— Его сейчас люди во всех модных фильмах пьют, — объяснила она.

— В модных фильмах и водку пьют, и наркотики употребляют. Может, мне пойти ей дозу купить?

— Не смешно, — буркнула Мавра. — Зачем сразу такие экстремальные выводы? Вот Килькин папа, между прочим, «Прозак» регулярно пьет. Килька сказала, ему помогает. До «Прозака» он на них с матерью чуть ли не с кулаками кидался. А теперь стал такой веселый, почти добрый, и на работе дела у него гораздо лучше пошли.

Килька, вернее Катя Килькевич — это Маврина одноклассница и ближайшая подруга. Прозвище ей дали еще в первом классе, и не столько из-за фамилии, сколько из-за феноменальной худобы. Не ребенок, а кожа да кости. Аппетит у нее при этом отменный, но не в Кильку корм.

— Господи, что вы с ней обсуждаете, — вздохнула я.

— Так это же наша жизнь, — у Мавры округлились глаза. — Килька и за отца переживает, и за себя тоже. У ее папаши рука тяжелая. Может так звездануть…

— Неужели он ее бил? — ужаснулась я.

— Ее — нет. А старшего брата очень даже, — спокойно проговорила Мавра. — Он сперва просто плохо учился, а потом еще чей-то мотоцикл угнал. Ну полный чудик! — Она покрутила пальцем у виска. — У него своих целых два. Зачем ему третий, да еще чужой понадобился? Папаша тоже не понял и так ему накостылял, что тот неделю ходил в синяках.

Я подавленно молчала. Кажется, загруженность на работе отодвинула мои отношения с собственной семьей на второй план. И вот результат: ничего не знаю. Килькино семейство представлялось мне гораздо более благополучным. А ведь Мавра часто к ним ходит. Вдруг Килькин папаша забудет свои таблетки принять и Мавре тоже накостыляет? У нее же язык без костей. Попадется ему под горячую руку…

— Мавра, умоляю, ты с Килькиным отцом поосторожней. Попридержи свой язык.

— Мама, я же не дура. Зачем психов дразнить? Да я его только один раз лично видела, на позапрошлом Килькином дне рождения. А так он все время работает. А когда дома, мы туда не ходим. Нас не пускают. Чтобы его не раздражать.

— Вот это мудро, — обрадовалась я. — Кстати, может, расскажешь мне, что там у Сашки?

— А что у Сашки? — удивилась она.

— Ну ты, кажется, на что-то намекала.

— На возраст ее я намекала, — невинно вытаращила глаза Мавра. — Так и старой девой можно остаться.

— И все?

— А что еще? Я что-нибудь пропустила?

— Мне показалось, я пропустила.

— Мать, у тебя богатая фантазия, — Мавра зевнула. — Как-то мне тоже спать хочется. Только еще один вопрос. Спиноза — это что, женский вариант спиногрыза?

— Ты серьезно? — Мавру иногда трудно понять, шутит она или говорит всерьез.

— Абсолютно серьезно, — подтвердила она.

— Тогда запомни: Спиноза — это нидерландский философ, живший в семнадцатом веке. Стал практически именем нарицательным.

— Интересно, — оживилась она. — Надо почитать. Вдруг что-то полезное почерпну.