Ведьма - Дебби Виге

«Смерть придет за каждым, но сейчас мы ее армия», — удовлетворенно подумал он.

Жан скакал на любимом боевом коне, Задире, возглавляя колонну охотников. На плече, как не терпеливый младший брат, сидел талисман их Круга, сокол Фантазм, крича в предвкушении обеда.

Барабанщики шли цепью впереди. Через Зеленый лес, обитель Бога в его воплощении царя природы и охоты, двигалась кавалькада Деверо: мелькали красно-зеленые ливреи, развевались горностаевые мантии, сверкали, переливались и вспыхивали на солнце алые драгоценности и златотканые плащи из Святой земли.

Жан надменно подал знак загонщикам, которые без устали колотили по кустам палками и стучали трещотками, поднимая из укрытий всевозможную дичь. Охотники пришпорили скакунов, размахивая окровавленными мечами и топорами. Охота шла уже много часов — и весьма успешно. Позади кавалькады слуги сгружали добычу на телеги; своры гончих, не меньше охотников одурманенные запахом крови, бесновались у повозок, натягивая поводки.

Герцог Лоран де Деверо, отец Жана, поравнялся с ним и, широко улыбнувшись, приветственно кивнул Фантазму, покачивая золотыми кистями на красном бархатном берете. Сокол закричал в ответ. Глава клана, в охотничьем костюме и горностаевой мантии, выглядел повзрослевшей копией сына: сверкающие темные глаза, густые брови, пышные темные волосы и борода, прямой нос, твердо очерченный рот. Жесткие, суровые лица мужчин рода Деверо не обещали ни снисхождения, ни нежности, ни тепла. Лица воинов и вождей… Личины демонов.

— Праздник будет великолепен, — удовлетворенно произнес герцог, взмахивая рукой в сторону добычи. — Мы покажем этим наглецам Каорам, как настоящие мужчины устраивают свадебный пир.

— И каковы они в супружеской постели, — с гордой улыбкой ответил Жан.

Герцог хлопнул сына по плечу.

— Между прочим, право первой ночи рань принадлежало главе ковена.

— А главенство в Круге получали, только пройдя смертный бой, — лукаво напомнил Жан, бросая на отца вызывающий взгляд.

— Верно подмечено! — Лоран от души расхохотался, не придавая значения брошенному вызову: пройдут долгие годы, прежде чем Жан унаследует все отцовские титулы — и рода, и ковена. — Сегодня великий день, сын мой. Приданое Каоров сделает нас самой богатой семьей Франции, а ваш с Изабо наследник с моей помощью станет королем.

— Ваше слово — закон, отец, — учтиво ответил Жан. От мысли о ночи с Изабо кровь вскипала в его жилах. — Я постараюсь.

— Мы наложили столько заклинаний, что к Белтайну у вас будет сын.

— Несомненно, Зеленый человек вознаградит нашу щедрость, — согласно кивнул Жан. — Мы возложим на его алтарь сегодняшнюю добычу.

Они улыбнулись друг другу, Лоран начертил рукой магический знак и подмигнул сыну. Почти в то же мгновение из-за купы каштанов появился загонщик, одетый в ало-зеленую ливрею Деверо, и объявил:

— Главная добыча!

— Внимание, внимание! Главная добыча! — прокричал главный ловчий, граф Ален дю Брюк. — Монсеньоры, дичь предназначена жениху!

Охотники одобрительно взревели. Барабаны грохотали, гончие лаяли. Жан отпустил поводья и поднял руки над головой, принимая всеобщее одобрение как должное. Задира фыркал и танцевал под седлом; в небе с кровожадными криками вился Фантазм. Жан вонзил шпоры в горячие бока жеребца, и тот величественно встал на дыбы.

Фантазм спланировал на голову коня.

— Спустить псов! — скомандовал Жан.

Заиграли трубы, где-то позади охотников спустили свору озверевших от голода собак, которые с визгом и лаем, уворачиваясь от конских ко бросились в лес. Жан последовал за ними, и сколько псов едва не угодили под мощные копыта Задиры.

Затем на прогалине появилась дичь — крестьянин лет шестнадцати. Жан удовлетворенно усмехнулся: молодой парень, в самом начале жизненного пути — хороший подарок Зеленому человеку; Бог леса наверняка вознаградит своего с наследником. Первый ребенок Каоров и Деверо должен быть мальчиком. Кто знает, сколько держится союз двух семей и удастся ли произвести на свет второго малыша…

Жан приблизился к жертве раньше собак. Завидев преследователя, парень испуганно метнулся в сторону. Фантазм с криком сорвался вслед за ним.

«Глупец! — со злобной радостью подумал Жан. — В Иерусалиме мой Задира загнал тысячное войско неверных, а этот истощенный раб надеется уйти от погони…»

Под одобрительные крики Жан пришпорил Задиру, поравнялся с парнем, обнажил меч, отпустил поводья и взмахнул оружием. Молодой крестьянин боязливо обернулся — и Жан одним взмахом клинка снес парню голову с плеч. Упираясь левой ногой в стремя, Жан Деверо, словно арабский кочевник, свесился с коня, на скаку подхватил с земли отрубленную голову и выпрямился в седле, воздев свой жуткий трофей. Собаки строили бешеную свалку над подергивающимся обезглавленным телом, привлеченные запахом крови, что хлестала из обрубка шеи. Жан взглянул в перепуганные глаза жертвы, где, казалось, еще теплилась жизнь, рассмеялся покойнику в лицо и выкрикнул:

— Твоя смерть принесет мне наследника, или я прокляну твою душу и оставлю ее дьяволу!

Глаза жертвы закатились, и Фантазм предъявил права на свою долю. Зрители восторженно аплодировали и наследнику, и талисману Круга.

— Отличная работа, сын мой! — провозгласил Лоран.

Жан перебросил окровавленный трофей отцу, помахал остальным и ускакал готовиться к бракосочетанию, оставив прочих крестьян на расправу другим охотникам.

Лунный свет и отблески костров заливали двор замка Деверо. Огромные каменные горгульи, которые в свое время навевали маленькому Жану кошмары, извергали из пастей языки пламени. Огни факелов накачивали светом теплый вечерний воздух. Гигантские костры горели и у входов в подземелья, где, по слухам, творились ужасающие, бесчеловечно жестокие преступления. Горе тому, кто перейдет дорогу роду Деверо! Каоры не зря решили связать с ним свою судьбу, узнав, что Деверо удалось вызвать Черный огонь: ни-кто не захочет испытать его действие на себе.

Изабо и Жан встретились у закрытых дверей церкви: по древнему обычаю обряд венчания совершали снаружи, и епископ не усматривал в это оскорбления. Они соединялись в ночь Кровавой Луны, стоя лицом друг к другу среди лилий и плюща — старинных символов рода Каор и клана Деверо. На богато украшенных насестах гордо восседали Фантазм и Пандиона, готовые в любой момент разорвать друг друга в клочья.

При свете полной луны Изабо в приличествующем знатной даме черном одеянии, затканном серебром, казалась фантастическим существом, но дрожала как скромная девственница; лицо под черно-серебристой вуалью покрывала мертвенная бледность.

«Сколько нам быть вместе? — подумал Жан. — Сколько времени пройдет, прежде чем наши семьи возобновят войну и мне придется отравить тебя, или обезглавить, или сжечь на костре?»

В то же мгновение Изабо уверенно и твердо взглянула на жениха, не отводя сияющих голубых глаз. Воздух между ними зазвенел от напряжения. Жан пришел в восторг: девица, оказывается, с крепким характером! Придется быть настороже, не то она избавится от него первая!