Бросить вызов своему счастью - Кэрол Маринелли

Он поймал ее за запястье и развернул лицом к себе, сведя с ума – так же, как и Пьера, – облаком своего аромата.

– Мне нужно успеть на автобус.

– Ты не очень спешила, как я заметил.

– Извините за вчерашнее.

– Нервозность первого дня. – Демьян пожал плечами. – Я привык к этому. Увидимся в понедельник.

– Нет!

Ее пугала не продажа пентхауса, а то, какие чувства она испытывала рядом с ним.

– Я отвезу тебя домой.

– Ответ по-прежнему «нет».

– Я не буду просить еще раз. Не люблю навязываться.

Нет, Демьян не навязывался. Просто Алина была слишком напугана, чтобы сказать «да».

– Мы могли бы отправиться ко мне в отель и все обсудить.

– Нет!

О боже, ему легко говорить! Алина пыталась не думать о сексе, но это было сложно.

– Демьян, я не могу на вас работать, у меня нет никакого опыта.

– Думаю, ты справишься. – Он действительно так думал, глядя в эти карие заботливые глаза. Именно они стали причиной того, что Демьян не уволил ее и не стал звонить в агентство. – С любыми своими сомнениями обращайся к Марианне. Если она начнет вести себя как стерва, скажешь мне, и я заставлю ее перестать.

– Почему вы не сообщили в агентство, что я ушла?

– Не было необходимости. Я все равно собирался позвонить тебе завтра. Решил дать тебе день, чтобы ты успокоилась. Похоже, это не сработало. Или нет? – Алине удалось посмотреть в его красивые глаза так, как не удавалось раньше. Демьян взял ее за руку. Она ощущала его дыхание на щеках. Пространство между ними чуть ли не искрило. – Я тоже неспокоен.

Демьян забавлялся с ее рукой. Алине хотелось, чтобы им удалось переплести пальцы, но она подавила это желание – желание, которого прежде никогда не испытывала. Она жаждала его прикосновений, жаждала большего… Это были неведомые ей ощущения. Алина дышала очень быстро, и тем не менее ей не хватало воздуха.

– Твое имя означает «яркая и красивая».

Алина смущенно моргнула, услышав такое признание, да и сам Демьян был несколько смущен.

– Это означает «свет», – поправила его она.

– Не там, откуда я родом.

Она подняла руку и слегка поскребла ногтями губы, а Демьян одарил ее улыбкой, похожей на вчерашнюю. Вот только вчера они друг друга еще не хотели…

– Если губы чешутся, значит, тебя скоро поцелуют.

– Нет.

– Там, откуда я родом, – да.

– Они не чешутся.

– Ты постоянно лжешь, Алина.

– Они не чешутся, – шепотом повторила она.

Губы больше не чесались – они горели. Теплая кожа, прикасавшаяся к ее щеке… слова, которые он говорил и которые она жаждала услышать… Несколько неловких поцелуев – вот и весь опыт Алины. То, что происходило сейчас, было далеко от неловкости. Мягкие губы Демьяна пульсировали на ее губах, она наслаждалась сладостью первого прикосновения языка. Алина дрожала, словно от холода, и не хотела, чтобы это заканчивалось.

Демьян тоже жаждал этого, но ее поцелуй оказался таким же неожиданным, как и его влечение к Алине.

Боже, это так приятно!

Он попытался замедлить движения ее языка, но девушка не понимала его. Ее неопытность чувствовалась в каждом неуклюжем порыве, и все же она была невероятно притягательна.

Настолько притягательна, что он нащупал пальцами ее набухший сосок и захотел большего, хотя сейчас не время и не место.

Какого черта он делает, обнимаясь на улице с девственницей?

Была ли Алина девственницей, он сомневался.

Она почувствовала, как Демьян толкает ее язык своим, и стала двигаться медленнее.

Она хотела и умоляла, эта отличница. В обычной ситуации такой поцелуй показался бы Демьяну скорее скучным. Но не сейчас. Он запустил руку под ее майку, сдвинул бюстгальтер, сжал сосок и услышал, как в горле Алины рождается стон. Ему настолько понравилось это, что захотелось продолжить игру. Алина нравилась ему, и, возможно, даже больше, чем он был готов признаться. Демьян решил немного притормозить и продолжить восхитительное исследование ее тела, хотел потренировать этот рот. Но избавиться от Алины было сложнее, чем от красного вина на белом ковре. Его губы снова и снова сливались с ее губами, языки переплетались…

Он гадал, не стоит ли просто переспать с ней один раз…

У него заговорила совесть.

– Стой! – Демьян отодвинулся от нее. – Мой водитель отвезет тебя домой.

В глазах девушки вспыхнуло разочарование. Ему стоило больших трудов взять себя в руки при виде этого теплого возбужденного тела.

– Мы можем поехать в отель. – Она не верила, что сказала это.

– Алина. – Демьян умел говорить прямо, когда это было нужно. – Я здесь ненадолго.

– Я знаю.

– Я скоро покину Австралию и не собираюсь возвращаться сюда.

Хорошо, иногда слишком прямо, но это было необходимо, потому что он увидел отчаяние в ее глазах.

Она пыталась смириться с этим:

– Я поняла…

– Алина, не стоит мечтать обо мне.

Она не сомневалась, что Демьян говорит правду. Он плохой человек, у него нет души, и он никогда не оглядывается назад.

– В понедельник займемся делами, – закончил он.

Демьян проводил Алину до машины, однако вместо того, чтобы захлопнуть дверцу, когда она опустится на сиденье, сел рядом с ней.

Он обратился к Борису на русском языке:

– Когда мы доедем до ее дома, ты не позволишь мне выйти из машины. Ты сам проводишь ее и убедишься, что она без проблем добралась до квартиры.

– Что ты сказал ему? – спросила Алина.

– Чтобы он не смотрел на нас.

Демьян забыл, что не хотел целоваться, а Алина забыла свой адрес, и он целовал ее всю дорогу. Неподобающие поцелуи, и это была не его вина. Губы Алины сами говорили ему, чего она жаждет.

Наконец Борис постучал в перегородку.

– Ты восхитительна и слишком хороша для меня, – заявил Демьян.

Он все перевернул, весь ее мир.

– У тебя праздник? – поинтересовался он, услышав громкую музыку.

– Моя соседка устроила вечеринку.

Это был предлог увезти ее в отель, но Демьян проявил стойкость:

– Ложись спать. Одна. Серый волк тебе больше не угрожает. И постарайся к понедельнику все забыть.

Нет. Никогда!

Алина зашла в квартиру и закрыла дверь. Девушку возбудили поцелуи. Она пребывала в смятении от неожиданного завершения этой ночи. Когда же в своей комнате, где было сравнительно тихо, Алина заглянула в смартфон, надеясь увидеть отклик отца, она была… немного больше чем просто опустошена.