Цветы любви, цветы надежды - Люсинда Райли

Джулия виновато вздохнула, вспомнив про семнадцать сообщений, которые она не прослушала, когда в последний раз включала сотовый.

— Здесь очень плохой сигнал, — виновато потупилась она.

— Ничего страшного. Прежде всего, я хочу извиниться за свое недавнее поведение.

— Ты что-то сделал не так?

Кит разглядывал свои руки.

— Я не знал, что с тобой случилось. Я несколько лет провел за границей и вернулся в Англию всего несколько месяцев назад.

— И кто же сообщил обо мне?

— Белла, конечно. Как я понял, об этом писали все местные газеты, а она их читает от корки до корки. Думаю, статьи не совсем верно отразили твою историю, как это часто бывает.

— Я... не знаю, — вздохнула Джулия. — Как ты можешь догадаться, я не читала газеты.

— Да-да, разумеется. — Кит выглядел смущенным. — Прости меня, Джулия. Представляю, как тебе сейчас тяжело.

— Да. — Чтобы им обоим стало легче, Джулия поспешила сменить тему: — Так зачем ты хотел меня видеть?

Кит просиял.

— Я нашел одну вещь, которая может заинтересовать тебя и твоих родных.

— Вот как?

— Да. Помнишь, я говорил, что занимаюсь ремонтом коттеджей?

Джулия кивнула.

— Так вот... Оказывается, раньше в моем новом доме жили твои бабушка с дедушкой. Водопроводчики разбирали половые доски и нашли вот это. — Кит показал сверток.

— Что это?

Кит аккуратно развернул бумагу, и на свет появилась маленькая книга в кожаном переплете.

— Дневник, который начинается с тысяча девятьсот сорок первого года. Я быстро пролистал его и понял, что это жизнеописание военнопленного из тюрьмы Чанги.

— Это, кажется, в Сингапуре? — Джулия нахмурилась.

— Да, — ответил Кит. — Многие британские солдаты, воевавшие в то время в Малайе, в конце концов попали в эту тюрьму. Ты не знаешь, твой дедушка был военнопленным?

— Дедушка Билл много рассказывал про Восток, но в основном про красивые цветы, которые там растут. — Джулия улыбнулась. — Он никогда не говорил про Чанги.

— Вряд ли он стал бы рассказывать про тюрьму маленькому ребенку, но, судя по твоим словам, дневник вполне мог принадлежать ему, — рассудил Кит. — Чей он еще, если твой дедушка всю жизнь прожил в этом коттедже?

— Можно посмотреть?

Джулия протянула руку, и Кит отдал ей дневник. Открыв первую страницу, она увидела, что кожаный переплет защитил тонкую бумагу от ветшания и рукописный текст остался вполне читаемым. Слова были написаны красивым, изящным почерком черными чернилами.

— Ты узнаешь почерк своего дедушки? — спросил Кит.

— Честно говоря, я не помню, какой у него был почерк. Кажется, я не видела написанных им текстов. Обычно, когда требовалось занести в журнал сведения о различных сортах орхидей, выращенных им в теплицах, за него писала моя мама, — откликнулась Джулия. — Возможно, папа узнает его почерк. Или бабушка. Ей уже за восемьдесят, но она, насколько я слышала, по-прежнему в здравом уме и твердой памяти. Но если это действительно дневник дедушки, то почему он его спрятал — вот в чем вопрос.

— Я немного почитал про то, как японцы обращались с военнопленными... Ужасно! Наверное, дедушка спрятал дневник, чтобы не расстраивать бабушку. Когда твои родственники прочтут, ты разрешишь мне взять его на время? Всегда интересно узнать о каком-то периоде истории, что называется, из первых уст.

— Да, конечно. — Джулия чувствовала угрызения совести от того, что почти ничего не знает о прошлом деда.

Кит встал.

— И вот еще что... Хочу попросить тебя об одном одолжении. — Он подошел к книжному шкафу у камина и снял с полки книгу. — Кажется, это мое.

Он держал в руках детскую книгу, которую Джулия купила за фунт на распродаже в Уортон-Парке.

— Вряд ли это твоя книжка. Она была издана в тысяча девятьсот двадцать шестом году.

— Поразительно, какие чудеса творит в наше время пластическая хирургия! — усмехнулся Кит. — А если серьезно, это книга моего дедушки. Думаю, мы совершим равноценный обмен, ведь я отдал тебе дневник.

— Конечно.

— Спасибо. Послушай, Джулия, — Кит вдруг смутился, — я умираю от голода. Может, сходим куда-нибудь... — Его прервал звонок мобильного телефона. — Прости, я должен ответить. — Он приложил трубку к уху. — Алло. Привет, Энни... — Он послушал, потом покачал головой. — Я тебя не слышу. Здесь очень плохой сигнал. Что? Не слышу! Я сейчас ухожу, увидимся позже. Спасибо, пока... Извини, Джулия, мне надо идти. — Кит встал и пошел к двери, но обернулся с порога. — Выясни, чей это дневник, потом мне расскажешь, ладно?

— Обязательно. Спасибо, Кит, что принес его мне.

— Не за что. Кстати, я заходил в теплицы. До сих пор стоят, хоть один Бог знает, в каком они состоянии. Во всяком случае, огород в полном запустении. Если хочешь, сходи туда сама, пока в поместье не въехал новый хозяин. Пока, Джулия. — Он устало улыбнулся и закрыл за собой дверь.