Хранящая сердце - Джоанна Линдсей

Возможно, Карие и Сира втайне желали разделить с кем-нибудь из них секс прямо сейчас. У Шанель таких мыслей не было. Она видела среди толпы много посетителей, очень похожих на воинов, может быть, не столь высоких, но определенно красивых и ладных.

— Тебе понадобилось не так много времени, чтобы воспрянуть духом, — засмеялась Марта. — Как смотрятся эти голые торсы, а?

— Мое настроение действительно поднялось. Но я уже вижу павильон отца, так что сделай одолжение, забудь о том, что можешь говорить, Марта.

Наступила благословенная тишина. Затем за ее спиной прозвучал другой голос:

— Ты оскорбила Марту в лучших чувствах, Шанель.

Шанель фыркнула:

— Ошибаешься, Корт. Наоборот, Марта сидит и молча торжествует. Она распланировала мою жизнь, а я все еще не придумала обходных путей.

Шанель ведь не возражала, когда на корабле Марта вслушивалась в каждое ее слово и наблюдала за эмоциями.

— Твоя мать нас заметила, — сказал Корт.

— Где же она? — спросила Шанель и тут же увидела, как голубое пятно быстро продвигается к ней через толпу. — О Звезды, я сейчас заплачу, — прошептала она, соскальзывая с хатаара.

— Шанель, подожди! — потребовал Корт.

— Не могу! — ответила она.

Шанель побежала, не обращая внимания на толпу. Слезы текли у нее из глаз. И вот наконец ее мама с нею, обнимает ее со всей силой нахлынувших чувств. Шанель также крепко обнимает мать, смеется, смахивая навернувшиеся слезы. Так хорошо вновь чувствовать себя в мире, где мама защитит тебя от любой беды!

— О детка, я больше этого не вынесу! — Своими зеленовато-голубыми глазами Тедра смотрела на дочь так, будто уже не надеялась снова ее увидеть. — Раз двадцать я порывалась забрать тебя домой. Я лезла на стенку от беспокойства. Я свела с ума твоего отца. — Она засмеялась. — Но теперь ты здесь, и с тобой все в порядке — с тобой ведь все в порядке, не так ли?

— Да. — Шанель засмеялась в ответ. Тедра снова сжала ее в объятиях.

— И так будет и впредь. Ты останешься здесь, со мной. Нет, — прошептала Тедра на ухо дочери, заметив, как она напряглась при этих словах, — не беспокойся. Если тебе нужно будет уйти, я помогу. Я даже отправила Марту на корабль, чтобы она помогла тебе исчезнуть в случае необходимости. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не понадобилось.

— Даже если не найдется шакаанца, которого я захочу? — нерешительно спросила Шанель.

Тедра вздохнула.

— Ты уже сделала свой выбор? Встретила мужчину, которого хочешь?

— Нет.

— Когда ты его найдешь, тогда и будем беспокоиться. С твоим отцом отнюдь не бесполезно говорить на эту тему. Он желает тебе счастья так же, как и я. Но давай поговорим обо всем этом, когда у нас будет больше времени.

Сказанное заставило Шанель вспомнить, что они не одни. Мать и дочь стояли посреди толпы, заполнявшей промежуток между аренами. Шанель с удивлением обнаружила, что находится в центре всеобщего внимания.

— Почему на нас все смотрят, мама? Тедра засмеялась.

— Да потому, что Корт едет за тобой на вашем хатааре и расталкивает при этом всех встречных. Ты ведь знаешь, что он не должен упускать тебя из виду.

Шанель обернулась. Корт уже догнал ее и стоял рядом.

— Боюсь, что я об этом не подумала.

— Мы устроили целый спектакль, — сказала Тедра, снова обнимая дочь. — Будем надеяться, что твой отец об этом не узнает. Иначе мне не избежать нагоняя за то, что убежала от охраны.

Шанель за спиной матери увидела подходящего к ним отца и рассмеялась:

— Слишком поздно.

— Проклятие! — тяжело вздохнула Тедра, обернувшись. — Я была не в силах ждать, когда увидела ее, Чаллен, — сказала она извиняющимся тоном. — От меня невозможно этого требовать после девяти месяцев ее отсутствия.

— Лучше вспомни, чья это была идея, — сказал Чаллен.

— Правильно, теперь втаптывай меня в землю, — огрызнулась в ответ Тедра.

— Женщина, ты, кажется, собираешься без всякой причины бросить мне вызов.

— Я? — с некоторым удивлением спросила Тедра. — Разве не ты на меня сердишься?

— Когда твоя импульсивность оправданна, я не сержусь. А теперь отпусти ее, чтобы я мог встретить свою дочь как подобает.

«Как подобает» не означало, однако, публичных объятий. Чаллен просто осмотрел Шанель с ног до головы, приподнял ее лицо за подбородок и долго глядел в глаза. Затем, к ее огромному удивлению, воин придвинул дочь поближе и поднял на руки. Он не прижимал ее к себе, но Шанель чувствовала его силу — и силу его любви.

— Мать скучала без тебя, — церемонно, но с чувством сказал Чаллен.

Шанель широко улыбнулась. Речь мужчины Ша-Каана следует читать между строк. Он редко говорит «я», обычно вместо этого употребляется слово «воин», а Чаллен сейчас даже сказал «мать». Но она знала, что отец говорит о себе, и он знал, что она понимает это.

Отец совсем не изменился со времени ее отъезда, но Шанель и не ожидала ничего другого. Она никогда не замечала, что ее родители становятся старше, поскольку внешне они не менялись. Было хорошо известно, что шакаанцы отличаются долголетием. А Тедра, хоть и не относилась к шакаанцам, все же была душой и сердцем Сек 1. Она всегда тщательно заботилась о своем теле, которое во многих цивилизациях считалось бы смертоносным оружием. Правда, не в этой цивилизации и не для ее друга жизни, который ростом был выше двух метров, а его сила вполне соответствовала такому большому телу.

Шанель усмехнулась, глядя на отца снизу вверх.

— Я так рада, что снова дома. И спасибо тебе за аэробус. Это был замечательный сюрприз.

— Какой аэробус? — удивленно спросил отец.

— Чаллен, я думаю, что мы сейчас должны вернуться в павильон, — поспешно сказала Тедра.

— Какой аэробус? — повторил он, глядя сверху вниз на свою подругу жизни.

— Тот, который мы ей купили. Мы затем и послали ее на Кистран, чтобы она выучилась на пилота. Она же хочет делать что-нибудь полезное…

— Чем ей вряд ли позволит заниматься будущий друг жизни, — спокойно заметил Чаллен. — Ты это учитывала, когда убеждала меня отпустить ее на Кистран?

— Нет, но, очевидно, это учел ты, — проворчала Тедра. — Иначе почему ты согласился?

Усмехнувшись, Чаллен поднес руку к ее щеке.

— И ты спрашиваешь меня об этом, чемар, после того, как сделала все, чтобы получить мое разрешение?

К счастью, пунцовый цвет щек вполне подходил к голубизне чаури и плаща. Плащ в принципе мог быть или белым, или голубым, но сегодня Чаллен удостоил ее чести одеться во все голубое, вплоть до сандалий. Лучше бы он этого не делал, казалось сейчас Тедре.