Дар Нептуна - Вера и Марина Воробей

– Напротив, молодой человек, я очень рад, что еще могу быть чем-то полезным. Нам, старикам, скучно без дела. Ирочка, давайте-ка мне торт, я так полагаю, что сладости закуплены к общему столу?

– Конечно. Если бы вы знали, Константин Юрьевич, как часто я нахваливала ваш чай Егору. Его особенный вкус…

– Ну-ну, так уж и особенный, – зарделся от удовольствия старик, предлагая Егору пройти в комнату.

Оглядеться толком Егору не удалось. Он отметил про себя добротную старинную мебель, книжные полки до потолка, рабочий стол, заваленный бумагами. Над ним пришпиленный рисунок – портрет Могиканина, кажется, еще одна Иришкина работа углем. И только он обернулся к ней, чтобы спросить ее об этом, как из гостиной, раздвинув бархатные шторы, вышел еще один старичок.

Возраст его не поддавался определению, он казался худым, но жилистым и подвижным. Живые глаза поблескивали сквозь увеличительные линзы очков. Седые волосы, гладко зачесанные назад, открывали высокий профессорский лоб, изрезанный глубокими морщинами. В довершение ко всему искусствовед был в выглаженном костюме при галстуке и белой сорочке, как и хозяин дома, и Егор пожалел, что не соответствует важности момента в своих кожаных джинсах и тонком сером свитере под горло, надетом прямо на голое тело.

Они познакомились. Борис Ефимович Вяземский вкратце проинформировал о своих заслугах перед отечеством, Егор – о своей находке. У Егора были все основания предполагать, что со знакомствами на сегодня покончено, но стоило им расположиться за столом, а Ире достать из сумочки коробочку с перстнем, как раздался звонок в дверь.

– Честно говоря, я никого не жду, – развел руками хозяин и пошел открывать.

А затем послышались невнятные, но радостные возгласы, после чего в комнату вернулись уже двое – хозяин и высокий худощавый парень, внешне похожий на Константина Юрьевича.

Тут Егор бросил быстрый взгляд на Ирину. Судя по ее растерянному лицу, для нее появление внука тоже было полной неожиданностью. И все же в сердце Егора словно нож воткнули.

«Ну, положим, в плечах я пошире буду, – подумал он, стараясь ничем не выдать себя. – Что же касается мозгов, то мы с ним не в интеллектуальном клубе “Что? Где? Когда?”».

– Прошу любить и жаловать, мой единственный внук Артем. – Дед, улыбаясь, подвел внука к столу, поддерживая под локоток. – Вот навестил нежданно-негаданно.

Егор поднялся, протянул руку:

– Егор.

– Артем. – При рукопожатии парни обменялись острыми взглядами. Австралиец первым отвел глаза и улыбнулся Ирине: – Я же сказал, что мы скоро увидимся.

Услышав это заявление, волосы на затылке Егора ощетинились. Они, значит, опять общаются. А Ирина об этом умолчала.

– Да, – зарделась Ира под пристальными взглядами двух пар глаз. – Я не думала… – залепетала она что-то бессвязное, но Артем пришел ей на помощь:

– Ох! Извините, Ефим Борисович, совершенно забыл с вами поздороваться.

– Прощаю, Артем, – по-барски отозвался искусствовед. – Я и сам обо всем забыл, любуясь этим великолепием. – Он держал в руке дар Нептуна.

– А что это? Кажется, кольцо? – заинтересовался Артем, вытянув шею.

«А не слишком ли, парень, ты любопытен? А ведь любопытной Варваре…» – подумал Егор и, усмехнувшись, ответил:

– Этот перстень я недавно нашел на берегу Черного моря в Коктебеле. Есть такое скалистое историческое местечко в Крыму между Судаком и Феодосией. И мы с Ириной решили выяснить, что собой представляет эта находка.

Егор не случайно сказал «мы с Ириной». Австралиец это понял, тонко улыбнулся: мол, и без того ясно, что мы друзьями никогда не станем, но промолчал. Зато вмешался дед.

– Да, да, Артем. Ирочка попросила меня помочь установить не столько ювелирную, сколько историческую ценность этого перстня, – сообщил ничего не подозревающий Могиканин. – Я, естественно, обратился за помощью к Ефиму. Он любезно согласился приехать и произвести что-то вроде экспертизы.

– Скорее дать частную консультацию, – поправил Ефим Борисович.

Не выпуская перстня из рук, он полез в карман пиджака и сменил очки на увеличительное стекло, каким обычно пользуются часовщики, и еще достал какие-то таблички и коробочку с тонкими, как иглы, предметами.

– Интересно. А мне позволено будет при этом присутствовать? – вежливо спросил внук хозяина, взглянув на Егора, как бы предполагая, что решение остается за ним.

Егору очень хотелось сказать «нет», а еще лучше послать этого прилизанного чистенького австралийца в отглаженных брюках туда, откуда не возвращаются, но вместо этого он произнес:

– Да ради бога, – и даже уступил свое место рядом с Ириной, а сам сел напротив нее, на свободный стул. Его реакция была абсолютно лишена логики, в нем говорила злость, а не здравый смысл. Но, даже понимая это, он ничего не мог с собой поделать. Впрочем, Егор каким-то чудом сумел обуздать кипящие в нем эмоции и даже нашел в себе силы нацепить на нос очки в фирменной тонкой оправе и обратиться к искусствоведу: – Ефим Борисович, дело в том, что мы уже кое-что об этом перстне знаем…

Ирина смотрела на него не отрываясь, он это кожей ощущал, но виду не подал, сосредоточил свое внимание на разговоре. В конце концов, он оказался здесь ради этого.

– Что же вы знаете? – Искусствовед передвинул увеличительное стекло на лоб, и в его глазах появились хитрые искорки.

Егор в двух словах рассказал, что им известно о перстне.

– Хм-м… хм-м. – отозвался старик и с каким-то необъяснимым восторгом потер руки. – В таком случае, молодые люди, вы ничего не знаете об этой находке. Несомненно, что это ювелирное украшение принадлежит к ценному антиквариату. Сразу оговорюсь, отличить искусную подделку от авторской работы непросто, для этого и существуют специальные инстанции, такие, как Государственный исторический музей, Гохран, Институт геммологии при МГУ и еще ряд мест, где проводятся надлежащие исследования. Однако, опираясь на мой многолетний опыт, я готов и сейчас предположить, что это ювелирное изделие на девяносто девять процентов защищено от подделки высоким уровнем ювелирной работы, оригинальностью художественного замысла и качеством материала. Одним словом, поздравляю, вам досталась уникальная вещь!

– Да?! Я это чувствовала! – воскликнула Ира.

Егор не удержался, взглянул на нее и подсознательно отметил, что Артем буквально приклеился горящим взглядом к кольцу, которое продолжал держать в руках Ефим Борисович.

– Полагаю, что этому ювелирному украшению порядка ста пятидесяти лет, – задумчиво произнес он.

Вот тут Егор слегка опешил и даже снял очки, которыми пользовался крайне редко. К этому он был не готов. Ну, сто лет еще куда ни шло! И то древность, а тут, получается, древность дремучая. Примерно 1850 год. А когда крепостное право отменили в России? Кажется, в 1861 году при Александре II. Нормальный прикид получается!