Последняя любовь Аскольда - Наталья Шатрова

Ярина села на лавку. Это Дар-то вор! С отчаяньем поглядела на брата. Он открыто встретил ее взгляд.

– Я не брал монеты, – произнес он отчетливо и твердо. – Это кем-то подстроено.

В поварне повисла гнетущая тишина, но ненадолго. Разорвал ее гневный вопль хозяина-отца:

– Вон из моего дома! Чтобы и духу вашего здесь не было!

Ярина испуганно метнулась с лавки в сторону двери, но напоролась на сильную руку Найды, толкнувшую ее назад.

– Разве можно отпускать воров безнаказанно, хозяин? – кинулась ключница в ноги купцу. – Они тогда у других чего-нибудь стащат. А люди нас обвинят, потому что не наказали воров, не предали их княжьему изводу[15], преступление от мира скрыли.

– Она хоть и баба, а права, отец, – вмешался Зборк. – Позор падет на нашу семью, если просто так отпустим воришек. Надо отвести их к князю.

– Ну что ты, Зборк, говоришь? – ужаснулся Добрята. – Ты ведь знаешь: парнишке отрубят руку, а Ярину накажут плетьми за соучастие. Зачем отдавать их на муки? Пусть уходят и впредь ничего чужого не берут.

– Наивен ты, братец, – не сдавался Зборк, усмехаясь. – Известно, пока вора не накажешь, будет тянуть все, что плохо лежит. Но последнее слово за тобой, отец. Как скажешь, так и будет!

Старый хозяин остыл немного от первоначального гнева и теперь раздумывал. Речь младшего сына за душу брала, но и Зборк с Найдой правы: дурная слава покрывателей воров знатному купеческому дому ни к чему – доброе имя, раз испачкав, не отмоешь.

Он вздохнул, печально разглядывая притихших повариху и ее брата. Ярина сидела на краешке лавки, съежившись, глядя прямо перед собой заплаканными глазами. Дар стоял с поникшей головой. Жалость затопила сердце старика. Но что тут можно сделать, ведь они сами виноваты?

– Да, воров наказать надо, – нехотя принял он решение. – Поведем их на княжий извод. Добрята, позови дядю.

Добрята, бросив на Ярину тоскливый взгляд, вышел. Вслед за ним удалились Зборк с женой. Ярина не заметила их ухода, поглощенная собственными переживаниями.

Явился угрюмый бобыль, связал брату и сестре руки за спиной и повел их из усадьбы на княжий двор. Позади шли, охраняя каждый их шаг, хозяин и Найда. Но Ярина и Дар до того были напуганы, что и не помышляли о сопротивлении и бегстве.

Дорога до крепости и княжьей усадьбы показалась им мучительной вечностью. Каждый встречный, хотя народу было на улицах мало после ночного гулянья, с удивлением смотрел на процессию, а ребятня показывала на узников пальцами и откровенно потешалась над ними.

Княжеская усадьба встретила их тишиной и покоем. Все отдыхали после ночного веселья и гулянья. Узников усадили прямо посреди двора в серую пыль. Солнце, все выше поднимаясь над городом, начинало жарко припекать.

– Хоть бы кто водицы подал, – прошептала Ярина: горло от жажды пересохло.

Но никто не обратил на ее слова внимания.

Наконец из хором вышел сам князь Черный – пожилой мужчина, довольно еще привлекательный, несмотря на возраст: поджарый, высокий.

Он был не один. Молодой мужчина в княжеском облачении сопровождал его. Рыжие волосы и бородка и россыпь мелких веснушек совершенно не портили его худощавое длинноносое лицо. Зеленые глаза были обрамлены по-девичьи загнутыми ресницами. Эта нежная красота лишь придавала лицу завершенный вид и не скрывала сильную волевую натуру, проявлявшуюся и в гордой осанке, и в твердом взгляде, и в строгости четко очерченных губ.

Князь Черный обвел всех присутствующих мрачным взглядом. Видно было, что его оторвали от отдыха и он не успел еще полностью проснуться и прийти в себя. Спутник же его, напротив, выглядел бодрым, в лице его не было заметно и тени загула.

Старый купец, запинаясь и оглядываясь на Найду, как бы ища поддержки, рассказал суть дела.

Внимательно слушая, князь Черный хмурился все больше. Дар и Ярина, наблюдая за ним, совсем упали духом.

Но у князя голова раскалывалась и ломилась с похмелья, и когда купец замолчал, он почесал затылок и обратился к своему спутнику:

– Что скажет гость мой, князь Бажан? Как у него в княжестве извод вершится?

Молодому князю не было никакого дела до чужих подданных, и вопрос, заданный напрямик, застал его врасплох и несколько смутил, тем более самому ему еще никогда не приходилось судить воров.

Он посмотрел на узников в пыли. Девица показалась ему симпатичной, но вот ее волосы цвета воронова крыла внушали какую-то непонятную неприязнь – не иначе колдунья. И смотрит исподлобья. С такими женщинами опасно связываться.

Бажан откашлялся и произнес:

– Воров наказывать надо, чтобы другим неповадно было. Но хорошо ли вершить извод в праздничные дни? Может, перенести его на седмицу вперед?

Молодой князь знал, что говорил, к этому времени его уже в Чернигове не будет – и совесть чиста. Но Черный тоже с радостью принял предложение. Он не был кровожадным и не больно-то стремился лицезреть, как будут пытать воров. К тому же он слишком боялся гнева богов. Бажан действительно прав: зачем омрачать праздничные дни?

– Я согласен с тобой, Бажан. Купала все-таки. Ты, купец, вот что, отведи-ка их пока к себе, да смотри, стереги крепко. Приведешь на извод, когда праздник закончится.

Хозяин явно не ожидал от князя такого равнодушия.

– Да куда же я их дену, князь? – возопил он.

– У тебя что, кладовой нету? – удивился Черный. – Ты же знаешь, мой поруб сгорел на днях, и помещать узников некуда. К тому же стражу к ним надо ставить, а мои гридни[16]тоже на празднике гулять хотят.

Считая, что вопрос полностью исчерпан, он повернулся к Бажану:

– Пойдем, гость мой, продолжим пир.

Князья и их сопровождающие скрылись в хоромах.

Незадачливый купец почесал затылок, произнес тоскливо:

– И вправду не вовремя мы князя побеспокоили. Придется воришек у себя в усадьбе седмицу держать.

И мрачная процессия в том же порядке, в каком явилась на княжий двор, двинулась обратно.

Лишь в кладовой, оставшись одни, брат и сестра, усевшись на земляной пол и тесно прижавшись друг к другу, почувствовали некоторое успокоение. Отсрочка наказания давала призрачную надежду на благоприятный исход.

От холода, царящего в кладовой, мысли стали проясняться.

Первым заговорил Дар:

– Послушай, как ты думаешь, кто это сделал?

– Я во всем виновата…

– Ты?! – воскликнул пораженный Дар.

– Да нет, я не брала монеты. Думаю, все это подстроила Найда, а может, Зборк, чтобы избавиться от меня. Кто бы это ни был, им это ловко удалось.