О любви не говори - Барбара Фритти

Джино безвольно уронил голову на руки, и сразу же стали заметны проблески седины в густых, черных как смоль волосах. Он так поседел после смерти мамы, с жалостью подумала Лиз. И похудел сильно, вон какой бледный. Она поднялась со своего места и подошла к отцу.

– Папа, с тобой все в порядке?

– Все отлично, доченька! – улыбнулся он ей пьяной улыбкой. – Ах ты, моя хорошая!

– Поешь чего-нибудь, пап! Тебе надо закусить!

– Я не голоден! К тому же у меня есть тост! Хочу выпить за здоровье своей старшей дочери и ее жениха! – Джино обвел мутными глазами зал. – А где Джулия?

– Она разговаривает с каким-то знакомым на улице. Позднее произнесешь свой тост.

– Люция! Подай нам шампанского! – гаркнул Джино через весь зал. – Мы должны выпить за Майкла и Джулию!

– Папа, повремени с шампанским! Вот твой кофе! – Лиз поблагодарила тетю Риту, уже спешившую к ним с полным кофейником.

– Не хочу я кофе! – с отвращением махнул рукой Джино. – Я хочу шампанского! В конце концов, здесь день рождения или что?

– Джино, ты позоришь свою дочь! – резко оборвала его пьяный монолог тетя Рита. – Пей кофе, кому сказано!

Но брат уже поднялся из-за стола и побрел в сторону бара. Лиз подумала, что, пожалуй, ей тоже стоит пойти следом за отцом и проследить, чтобы ему больше не наливали. Но, боже, как же она устала постоянно его пасти! Могла бы и Джулия прийти ей на помощь! Она раздраженно глянула на двери и увидела, что Майкл снова занял свой пост возле окна.

Что ж, отца она уже вряд ли сделает трезвенником, а вот Майклу можно еще помочь. Она подошла к окну и сказала:

– Сейчас я схожу за ней! – и направилась к выходу.

Майкл схватил ее за руку.

– Не надо, Лиззи!

– Что?

– Я хочу, чтобы она сама вернулась.

– А мне наплевать, как она вернется, по своей воле или я приведу силком! Папа уже напился в стельку. Она должна помочь мне хотя бы оттащить его от барной стойки.

– Там твой дядя вовсю включился! – Майкл кивнул головой в дальний угол зала. Джино уже отвели в отдельную кабинку, усадили за столик, рядом с ним топтался его шурин, предлагая все тот же кофе.

– Слава богу, – прошептала Лиз, наблюдая за ним. – Папа последнее время меня очень тревожит. Он после смерти мамы страшно переменился. Бродит везде как потерянный. Конечно, с мамой он жил как у Христа за пазухой. Мама делала все. На ней были дом, готовка, уборка, стирка, плюс она оплачивала все счета. Да еще вела бухгалтерию и в ресторане. Не знаю, как он теперь со всем этим управляется один. Тяжело ему! – Лиз обреченно вздохнула, зная, что ничем не может облегчить горе отца.

– Я тебя понимаю! – Майкл сочувственно погладил ее по плечу. – Тоже вечно пекусь обо всех своих близких.

Приятно, когда есть родственная душа, приободрилась Лиз.

– Вчера ты обещал мне что-то рассказать. Пойдем присядем, и ты наконец сообщишь мне свою новость.

– Пошли! – негромко обронил Майкл. – Вот только я сейчас думаю, не поторопился ли я.

– Насчет чего?

Майкл помолчал, а потом сказал, виновато улыбаясь:

– Я купил дом.

– Что ты купил? – переспросила Лиз, решив, что ослышалась. Неужели Майкл действительно купил дом?

– Я купил дом на той же улице, где живет моя сестра. Она была знакома с прежним хозяином, и потому мы смогли заключить сделку без посредников. Дом небольшой, нужен кое-какой ремонт, но в общем-то он мне очень нравится. Рядом с побережьем, район Марина. Двор хороший, есть небольшой сад, рядом спортивно-оздоровительный комплекс, куда я хожу играть в баскетбол.

– А Джулия уже видела твою покупку?

– Еще нет! Я готовлю ей сюрприз. Как тебе моя новость?

Обалденно-романтическо-восхитительная безумная новость, подумала Лиз. Надо именно на этом и заострить внимание.

– Что скажешь, Лиз? Я начинаю нервничать, когда ты молчишь.

– Скажу, Майкл, что такие грандиозные покупки, как дом, не совершаются в одиночку. – Лиз была почти уверена, что сестре новость не понравится. Купить дом, даже не посоветовавшись с ней, что за дела? – Почему ты не показал дом Джулии прежде, чем купить его?

– Она бы стала меня отговаривать, я знаю! Сказала бы, что покупку следует отложить до тех пор, когда мы поженимся. А тут подвернулся такой счастливый случай. Да и я давно уже мечтаю о собственном доме. Надоели мне все эти съемные квартиры, хочется иметь что-то свое. Дом, семья. Разве не естественно начать семейную жизнь в собственном доме? Я так хочу, чтобы Джулия снова почувствовала себя как раньше, когда вы все жили в родительском доме! – Майкл широко улыбнулся. – Дом замечательный! Две спальни наверху! Вот тебе уже готовая детская. Неподалеку – моя сестра. Когда рядом родные и близкие – это ли не счастье? Я переживал, что мы не скоро сможем осилить покупку дома, а тут такое выгодное предложение! Грех было его упускать.

– Все, что ты говоришь, разумно! – согласилась с ним Лиз. – И все же когда ты собираешься рассказать о доме Джулии?

– Вначале приведу его в порядок, перекрашу, переклею обои в комнатах, кое-что переделаю в саду. Завтра и начну, не откладывая дело в долгий ящик. Прежний хозяин уже съехал, так что ремонт начинается.

– Вау! – только и нашлась в ответ Лиз.

– Пока ничего не говори Джулии, ладно?

– Конечно! Это – твой сюрприз, сам о нем и сообщишь!

– Я сделаю все, чтобы она была счастлива! – повторил он упрямо. – Пусть даст мне только шанс! Утром мне казалось, что все мои треволнения уже позади, и вот вам, пожалуйста! Новые проблемы! Она тебе рассказывала про фотографию, которую увидела сегодня в музее?

– Нет. А что за фотография?

– Старая фотография, двадцатипятилетней давности. Русская девочка-сирота на фоне приюта. Представляешь, Джулия вбила себе в голову нелепую мысль, что это она!

– Как это она? – непонимающе уставилась на него Лиз. – Она же не русская. И сиротой никогда не была!

– И я о том же! Но внезапно она заявляет мне, что не знает, кто она и откуда.

– Что за глупости! Джулия Демарко, моя старшая сестра! Вот кто она! – не на шутку разозлилась Лиз. Метания старшей сестры по поводу предстоящего замужества она еще была готова принять и даже простить, но подвергать сомнению собственное происхождение – это уже верх бесстыдства!

– Вот ты ей это и скажи! – воскликнул Майкл, увидев, что входная дверь распахнулась и в ресторан вернулась Джулия. Она была одна. Заметив их, она подошла и села рядом с Лиз. Вид у нее был смущенный. Лиз почувствовала неладное. Почему у Джулии такое виноватое выражение лица? И щеки пылают. Переживает, что она разговаривала наедине с мужчиной в присутствии жениха? Или тут что-то другое? Неужели их ждут новые неприятности? Будто их было мало в минувшем году! И вот только-только они все стали приходить в себя после смерти мамы, только она перестала рыдать каждый день, снова какие-то проблемы. Нет уж! С нее хватит! Не станет она расспрашивать сестру, о чем именно она болтала с тем парнем.