Все началось с вечеринки - Сьюзен Нэпьер

Через мгновение она уже мчалась к задней двери, подпрыгивая и стаскивая по пути кроссовки. Наверное, она думает, что босиком быстрее?

Дышать все еще было тяжело. Аня попыталась подняться, но у нее закружилась голова.

Ей показалось, что не прошло и минуты, когда девочка вновь появилась. На этот раз не одна.

– Что за... – Скотт Тайлер смолк на полуслове, наклонившись к Ане. В темный брюках и рубашке с открытым воротом он выглядел моложе и раскованнее, чем в своих элегантных костюмах. – Господи, что вы с собой сделали? – пробормотал он, торопливо обегая взглядом ее тело. Через его плечо Аня увидела его племянников Шона и Саманту, лица которых заметно вытянулись, когда они ее узнали. – Что вы здесь делаете? – продолжил Скотт. – Я не заметил, чтобы ваша машина останавливалась перед домом.

– Я... пришла пешком, – ответила Аня.

– Вы гуляли и стукнулись головой о камни? – спросил он, ощупывая ее затылок.

– Нет, я... – Аня заметила, что спасенная ею девочка умоляюще смотрит на нее. – Я упала, – неловко докончила она.

Девочка прижала руки к сердцу в знак благодарности.

– Смотреть надо под ноги, – нахмурив черные брови, пробормотал Скотт Тайлер. Темная прядь волос упала ему на лоб.

– Камни на дорожке неровные, – вмешалась виновница происшествия.

– Я рассматривала дом, – честно призналась Аня. Она нервно сглотнула, почувствовав его руки на своих плечах, затем на боках и ребрах. – Что вы делаете? – возмутилась девушка.

Но его руки уже отправились вниз, по бедрам, спускаясь все ниже и ниже к ногам.

– Перестаньте извиваться, – недовольно проворчал он.

– Щекотно, – пожаловалась она и залилась краской, встретившись с ним взглядом. Догадался ли он, что она лжет?

– Ну что ж, по крайней мере ясно, что вы не страдаете потерей ощущений, – сухо сказал он. – К тому же румянец говорит о быстроте реакции.

– У меня просто дыхание сбилось, – объяснила она и прикрыла рукой глубокий вырез, тем самым невольно обратив его внимание на свою желтую вязаную кофточку.

– Вы похожи на поникший лютик, – пробормотал он, – прижатый долу летним ветерком.

Он что, намекает, что она слабачка? Каково бы ему было, порази его живой снаряд?

– Если вы посторонитесь, я встану, – ворчливо проговорила она.

Она начала приподниматься на локтях, но Скотт не сдвинулся с места. С нахмуренным видом он изучал ссадину на ее руке.

– Похоже, это был не просто ветерок. Но от лежания на сырой земле вам определенно не будет пользы.

К Аниному изумлению, он подсунул руки ей под спину и, легко встав на ноги, поднял ее и понес в дом. Девочки, перешептываясь, поплелись следом.

– Отпустите меня... вы не можете так меня нести... – Аня уперлась в плечо несущего ее мужчины.

– Почему? Уж не думаете ли вы, что мне не хватит сил на такую пушинку, как вы?

Она чувствовала, как играют мускулы у него на груди, пока он без всяких усилий нес ее на руках. Он даже не запыхался, когда поднимался по ступенькам на крыльцо.

– Я прекрасно могу передвигаться сама...

– Но без падений дело явно не обойдется.

Он вошел в холл. За его спиной послышалось приглушенное хихиканье.

– Ты только что перенес ее через порог, дядя Скотт, – сообщила ему Саманта Монро многозначительным голосом.

– Сомневаюсь, чтобы мисс Адамс была сейчас способна хоть на миг возомнить себя невестой, – осадил он племянницу. – Приготовь миску горячей воды с дезинфицирующим средством и немного ватных тампонов, ладно, Сэм? И попроси миссис Ли приготовить чай. У этой девицы в голове только замужество. – В голосе Скотта послышалось раздражение. – Только и думает, как бы поймать себе парня.

– Судя по тому, что я видела в школе, многие парни ухлестывают за ней, – возразила Аня. – Мысли о замужестве у Саманты носят оборонительный характер. Даже пятнадцатилетние мальчики понимают, что хорошеньким девочкам, полным сентиментальных грез о свадьбе, хочется серьезных отношений, и они не станут тратить время на случайного ухажера.

– А меня еще называют циником, – пробормотал он, глядя на женщину, которую держал на руках.

Она вздернула подбородок.

– Неужели? – делано удивилась она, широко распахнув глаза цвета неба в дождливый день.

– Злюка, – пробормотал он, неся ее по широкому коридору.

– А я думала, что я лютик, – парировала она.

– Лютики – без когтей. Надеюсь, этот акт милосердия не пробудил в вашей душе желание выскочить замуж? – насмешливо спросил он.

– Скорее, манию убийства, – ответила она, вспомнив о цели своего визита. – Отпустите меня.

– Всему свое время.

Бывшая столовая была приспособлена под кабинет, а в соседней комнате она заметила нечто такое, от чего у нее округлились глаза.

– У вас есть пианино! – воскликнула она.

– Что вас так удивляет? – сухо произнес Скотт. – Вы считаете, что в моем доме не может быть пианино?

Ее щеки покрылись красноречивым румянцем.

– А, понятно... вы наслушались своей болтливой кузины. Будем считать, что это просто предмет интерьера или инструмент наигрывания шлягеров. Решайте сами, что больше оскорбляет хороший вкус.

Неужели он считает ее снобом?

– По правде сказать, Кейт едва ли удостоила вас словом, – отрезала она. Да и то только когда ее спросили напрямую.

Его глаза сверкнули, словно он прочитал ее мысли.

– Какая жалость, – произнес он, льстиво улыбаясь и опустив ее на низкую кушетку с кремовой обивкой.

Не обращая внимания на протесты Ани, он положил ее на диван и освободил от ботинок.

Саманта осторожно внесла в комнату миску с горячей водой и аптечку.

Зазвонил телефон, и девочка тут же схватила трубку.

– А, привет, Биван... Да, это я... А, ничего особенного, болтаюсь без дела... Ну, не знаю... Энджи с Сарой хотели пойти на пляж...

Она вышла из комнаты, и насущные проблемы подростковой жизни напрочь вытеснили у нее из головы небольшое происшествие.

Ане пришлось вынести еще одно скрупулезное изучение ее шишек и ссадин. Трудно было представить, что Скотт Тайлер может быть так нежен, подумала она, не сводя глаз с его ловких пальцев.

– У вас очень чувствительная кожа, – сказал он, наклеив пластырь и проведя пальцем по нежной, гладкой, как шелк, коже на внутренней стороне ее руки.

– Мистер Тайлер...

– Да, мисс Адамс?

Интонация, с которой он произнес ее имя, заставила ее почувствовать нелепость прежней манеры обращения.