Притворщик - Селеста Брэдли

Саймон уклончиво пожал плечами, и черные глаза Джекема заблестели.

– Тонкая работа, достойная самого Волшебника. – Он подмигнул. – Я даже вспомнил о днях юности, проведенных на крышах. Говорят, там взяли кучу бриллиантов. Вам ничего не известно об этой работе, мистер Рейн?

– Джекем, ты же знаешь, я никогда не болтаю о своих делах. – Саймон подумал, что надо будет в этом квартале добавить к доле Джекема несколько бриллиантов, просто для того, чтобы подыграть ему.

– Знаю, но все равно скучаю по тем дням. – Джекем вздохнул, и Саймон понял, что его друг вспоминает рискованные похождения на крышах Лондона, когда он, еще будучи подручным, мог облегчить сейфы даже самых надежно охраняемых заведений. Что ж, карьера вора высокой квалификации – не шутка, хотя увлекательная, захватывающая жизнь обязательно плохо заканчивалась; иногда она кончалась тюрьмой или виселицей.

Для Джекема она закончилась тогда, когда он случайно оступился на скользком карнизе и упал на булыжную мостовую с высоты четырех этажей. В свои тридцать он сразу стал стариком, которого мучили нескончаемые боли в переломанных костях.

Саймон никогда не забывал это. Возможно, он повторил бы судьбу Джекема, если бы не старый мастер шпионажа, или Старик, который взял его с улицы и стряхнул с него сажу; чтобы обучить разведывательной работе.

В конце концов, работа трубочиста была в чем-то сходна с практической подготовкой воров: здесь тоже приходилось взбираться вверх и работать в темноте. Многие молодые трубочисты, когда объем их тел перерастал диаметр труб, пытались переквалифицироваться и стать ворами.

Саймон не стал вором, хотя понимал, почему Джекем так думает. В конце концов, что еще можно предположить, если один одетый в черное человек в маске сталкивается с другим при попытке вскрыть сейф какого-нибудь богача среди ночи?

В ту ночь Джекем щедро предложил поделить с ним содержимое, признавшись, что его самого интересуют только драгоценности. Саймон забрал лежавшие в сейфе официальные документы, но взять деньги решился не сразу. В конце концов он все же согласился пополнить финансы «Клуба лжецов», не слишком щедро пополняемые правительством.

В ту ночь и зародилось партнерство. Саймон выбирал дом, добывал путем подкупа или обмана схему его внутреннего расположения, а Джекем придумывал способ полуночного проникновения и взлома сейфа.

В итоге «Клуб лжецов» процветал, а Джекем быстро сколотил себе состояние, которое так же быстро промотал. Когда с ним произошло несчастье, Саймон только что принял дела от своего предшественника, Старика, а потому сказал Джекему, что он тоже уходит от дел и что ему нужен управляющий для клуба, который он «покупает».

Было нелегко все эти годы хранить в секрете от Джекема истинное назначение «Клуба лжецов», но Саймон, несмотря на все свое доброе отношение к приятелю, не строил иллюзий относительно абсолютной неспособности Джекема отказаться от денег, даже если эти деньги будут предложены в качестве подкупа за предательство своего дражайшего друга.

Джекем до сих пор верил, что парни в задних комнатах клуба составляют часть воровской сети Саймона, и не раз с удовольствием помогал им планировать взломы, обслуживая их выпивкой или занимаясь бухгалтерией.

Таким образом, клуб восстановил его утраченный интерес к жизни и позволил ему ощутить себя частью того мира, который он потерял:

Заметив, что воспоминания испортили Джекему настроение, Саймон как бы невзначай произнес:

– Знаешь, Джекем, а ведь женщина, танцующая с гигантской змеей, – совсем неплохой номер. Почему бы тебе не пригласить ее поразвлечь посетителей? Для начала она могла бы показать свое шоу в передних комнатах, а потом повторить его для наших мальчиков.

При мысли о возможных доходах у Джекема загорелись глаза.

– Номер у нее действительно элегантный, правда? Она всех нас тогда расшевелила. Те, кто уже видел ее, захотят привести своих приятелей, и тогда… – Джекем прищурился. – Послушай, если хотя бы половина из них приведет с собой кого-то новенького…

Саймон усмехнулся и оставил Джекема заниматься подсчетами, по дороге раздумывая над тем, что не стоит оглядываться назад, особенно если впереди еще предстоит длинная дорога.

Настал вечер, а мистер Рейн все еще не вернулся с прогулки.

Некоторое время Агата бесцельно слонялась по дому на Кэрридж-сквер, а затем отправилась на кухню.

Кухарка Сара, единовластная владычица этой небольшой территории, угостив хозяйку сдобной булочкой, снова послала ее заниматься своими делами, но дел не было. У Пирсона тоже все было в полном порядке, так что Агата и там оказалась лишней.

Она могла бы написать письмо экономке, оставшейся в Эпплби, и сделать какие-нибудь хозяйственные распоряжения, но, откровенно говоря, ей было не о чем писать. Поздняя весна – самое легкое время года в Ланкашире: яблоки еще как твердые зеленые шарики, овцы окотились в начале веемы, а стрижку закончили месяц назад.

Нельзя сказать, что Агата горела желанием направить свои мысли на повседневные проблемы, с которыми ей приходилось иметь дело в течение нескольких лет. Она успеет это сделать, когда придет время вновь взяться за управление Эпплби, и чем дольше она сможет обойтись без подсчета ягнят или бочек сидра, тем лучше.

Усилием воли Агата заставила себя вернуться к действительности. Она слишком долго боялась Реджи, уверенная, что он только и ждет еще одного шанса подчинить ее своей власти. Хватит! Ей нужно обучать трубочиста, тем более что она все больше замечала у себя педагогические способности. Может быть, в этом ее предназначение?

К тому же исходный материал, который приходилось обрабатывать, оказался весьма незаурядным. Чего стоили одни эти синие глаза… А нога…

– Боже милосердный, как здесь жарко! – Агата принялась энергично обмахивать лицо, а потом поскорее отправилась к Баттону, чтобы обсудить с ним новый гардероб Саймона.