Врачебная тайна. Шанс на счастье - Кэти Свит

– Марина сможет тебе помочь и посидит с Федей, – продолжает уверенным голосом. – Ты сможешь спокойно находиться в больнице, а твоей матери не придется круглосуточно сидеть с ребенком.

Сам того не осознавая, Хмельницкий нажимает на самые больные точки и продолжает давить на них.

Змей-искуситель!

– Меня зовут Марина, – девушка с нежностью смотрит на Федю. – Дай пять, – обращается к малышу. Тот без страха ступает вперед и протягивает ей свою раскрытую ладошку.

Смотрю на сынишку и с удивлением понимаю, что он без труда пошел к Марине. Не испугался, не стал прятаться за меня, не заплакал, как то обычно бывает.

Девушка вытаскивает из кармана маленькую яркую машинку и протягивает ее Феде. Малыш берет и принимается внимательно изучать новую игрушку.

– Вы все Хмельницкие таким странным образом влияете на детей? – не скрываю своего изумления.

– Не все, – мягко улыбается Саша. – Только лучшие из нас, – подмигивает играющей с Феденькой девушке.

В груди неприятно зудит. Вдруг понимаю, что я ревную Сашу к этой девушке!

Ого, как… После всего, что между нами произошло, у меня еще остались к Хмельницкому чувства?

Слабачка я. Самая настоящая!

Не знаю почему, но мне кажется, Саша и Марина похожи друг на друга. А это значит, либо Марина сестра, про которую я никогда раньше не слышала, либо они уже не первый год живут вместе.

Первый вариант из области фантастики, а второй… Уж больно мне не хочется, чтобы он оказался верным.

– Ну так что? – Хмельницкий не останавливается и продолжает давить. – На няню в виде Марины согласна?

– Саш, – произношу растерянно. – Я не знаю, – не решаюсь ответить правду.

Мне няня сейчас очень нужна. Просто жизненно необходима! Но мне ей нечем платить… Все деньги, что есть расписаны чуть ли не до копейки.

– Расходы беру на себя, – он опять словно читает мои мысли.

Саша бросает в сторону девушки предупреждающий взгляд. Она молча кивает. Мне от этого становится еще сильнее не по себе.

– Вася, – произносит с нажимом мать. Оборачиваюсь. – Меня Люба ждет. Мы с ней договорились погулять в парке.

– Зря, – Хмельницкий смотрит прямо на мою мать. – Скоро испортится погода. Прислали штормовое предупреждение.

– Как? Когда? – ахает. Принимается суетиться. – Васька, почему ты не сказала об этом? Хочешь угробить мать?!

– Я хочу попасть к своему больному сыну, – терпеливо произношу. – Ты что творишь? – шепотом обращаясь к Саше.

Он ведь врет, по глазам вижу! Они насмехаются.

Не было никакого штормового предупреждения. Напротив, сегодня должна быть жара.

Но разве Хмельницкого когда-либо интересовало чужое мнение?

– Тебя спасаю, – так же тихо отвечает мне.

Закатываю глаза. Он неисправим!

– Няню берешь? – снова интересуется. – Смотри, как Марина поладила с нашим сыном.

– Саша! – вспыхиваю. От его слов меня всю трясет.

Делаю шаг вперед, тычу пальцем в широкую грудь мужчины.

– Моим, – шиплю, не пряча свою злость.

– А вот это мы совсем скоро проверим, – ухмыляется. И от этой ухмылки мороз по коже бежит.

Если Хмельницкий узнает правду, то никогда меня не простит… Он ведь не просто так настаивал на аборте.

– Хорошо, – обреченно выдыхаю. – Я согласна на няню.

Все равно ведь не отстанет от меня. Придется соглашаться.

– Вот и отлично, – заметно расслабляется он. – Слышал, ты к Степе собиралась? – смотрит мне прямо в глаза, а его взгляд тем самым прожигает дырку в груди.

– Правильно слышал, – подтверждаю.

– Мариш, ты тут справишься? – уточняет у девушки.

– Да, – та выглядывает из комнаты. – Не переживай! Мы с Федей отлично подружимся к вашему приезду!

– Будут вопросы, звони! – говорит ей. Переводит внимание на меня. – Собирайся. У тебя есть три минуты. Жду в машине.

Глава 12. Саша Хмельницкий

– Веди себя тихо, – предупреждаю Василису при входе в реанимацию. – Вход сюда разрешен только для персонала и поэтому постарайся не привлекать к себе излишнего внимания.

– Хорошо, – с готовностью кивает. В глазах столько надежды, что щемит в груди.

Я не боюсь, что ее могут заметить. Если кто мне решит что-то сказать на этот счет, то живо заткну и больше человек рта в мою сторону открыть не посмеет.

Но предупредить Василису нужно, ведь не известно какая у нее будет реакция при виде сына.

– Сейчас Степа спит, – продолжаю объяснять то, что она увидит. – Он находится под препаратами и не нужно его тормошить.

– Хорошо, – все так же быстро соглашается. – Я не буду мешать. Обещаю.

– Знаю. Идем, – беру девушку за руку. Она не вырывается и покорно следует за мной.

Мы проходим по длинному прямому коридору вдоль пустующих боксов. Их никак не отремонтируют и поэтому пациентов приходится держать в другой половине реанимационного блока.

Василиса с опаской озирается по сторонам и старается держаться ближе ко мне, словно ищет защиту. От осознания этого в груди становится тесно.

Хочу обнять ее, прижать к себе и заверить, что никогда не обижу.

Только вот пока этого делать нельзя.

– Привет, девушки, – здороваюсь с сидящими на посту медсестрами.

Они поднимают на меня глаза, узнают и тут же принимаются прятать разложенные на столе каталоги то ли косметики, то ли одежды.

– Александр Петрович? – ахает, старательно запихивая журнал в верхний ящик тумбочки.

– Он самый, – произношу жестко.

Стоящие рядом с постовой медсестрой быстро ретировались, как только меня увидели. У одной замечаю в руках одноразовые стаканчики, у другой нечто похожее на бутылку вина.

– Стоять! – рявкаю. Девушки тут же врастают ногами в пол. – Возвращайтесь. Я вас не покусаю, – обещаю медсестрам.

То, что я сделаю, будет гораздо хуже. Потому что я очень зол.

Наклоняюсь вперед, открываю ящик, в который так и не влезли проклятые каталоги, достаю их и кидаю перед перепуганной девушкой на стол. Она опять пытается их спрятать, но я не позволяю.

– Верните то, что забрали, – приказываю другим медсестрам.

Они переминаются с ноги на ногу, но идти ко мне не спешат.

– Живо! – рявкаю еще раз. Я не собираюсь скрывать свое раздражение.

Это ж нужно было додуматься! Совсем охренели! Слов нет!

Девушки видят мой гневный взгляд и застывают. Медленно возвращаются к столу понурив головы.

– Пожалуйста, не надо, – просит чуть ли не плача та, что должна находиться на посту. – Я больше так не буду, – клятвенно заверяет.

– Мы тоже, – поддакивают другие.

Бесят меня!

– Не будете что? Подвергать опасности жизни пациентов? – уточняю не скрывая свой гнев.

Поочередно смотрю на каждую из них, перевожу внимание на бутылку вина и пластиковые стаканчики. Поднимаю стеклянную тару, подношу к свету и понимаю, что половины уже нет.

Охрененно.

– О, да! – заверяю со злостью. Как же мне каждой из