Врачебная тайна. Шанс на счастье - Кэти Свит

– Обязательно дождешься, – обращаюсь к сестре, а сам опять внимательно смотрю на фотографии.

– Ой, а кто это? – Маришка подается вперед. – Как похож на тебя, – берет мой телефон в руки, поворачивает экраном к себе и принимается сравнивать.

– Похож? – уточняю с замиранием сердца.

– Очень! – кивает. – Прям как две капли воды! – снова смотрит на экран. – Саш, а это кто? – переводит внимание с фотографии Феденьки, что я сделал этим утром, на меня.

– Мой сын, – произношу пожимая плечами. – По всей видимости.

– Твой сын? – ахает. Смотрит на меня полными шока глазами. – У тебя есть ребенок? И ты молчал?!

– Марин, угомонись, – остужаю сестринский пыл. – Там все сложно.

– Да плевать, как там! – вспыхивает. – У меня есть племянник и ты не говоришь!

– Двое, – поправляю ее. Своими словами окончательно ввергаю девушку в шок.

– Двое? – брови сестры подлетают вверх, она смотрит на меня полным удивления взглядом.

– Два мальчика. Степа и Федя, – делюсь с ней. – Но прежде, чем заявлять об этом официально, мне нужно самому во всем разобраться.

– И как ты планируешь это делать? – сестренка присаживается рядом со мной на диван. Берет одну за другой фото, подносит к экрану и сравнивает. – Саш, как же похож… Тут даже сомневаться не стоит! Твой это сын! – заверяет.

– Я должен получить результат экспертизы, – упрямо стою на своем. – Без него никто ничем помочь мне не сможет.

– А мать? Мать у малышей есть? – разворачивается и смотрит на меня. – Где она? Что с ней?

– Степа у меня в больнице, ему сделали операцию и послезавтра малыша переведут в палату, – все-таки решаюсь рассказать сестре правду. – Его мама, Василиса, пока с другим сыном. С Федей. Но скоро ей придется ложиться в больницу.

– А кто будет с Федей? – сестра задает очень важный вопрос. Смотрю на нее и меня осеняет.

– Кажется, я знаю, кто это будет, – губы расползаются в улыбке. – Скажи, ты ведь отлично ладишь с детьми?

– Да, – кивает не понимая к чему я клоню. – Мама всегда меня просила посидеть с мелкими.

– Подзаработать не хочешь? – лукаво улыбаюсь.

– Саш, я тебе и так помогу! Не нужно мне никаких денег! – заверяет.

– Погоди, ты меня не поняла, – останавливаю сестру. А то сейчас как начнет возмущаться. – Никто не должен знать, что ты моя сестра.

– Это как? – ахает. Хлопает пушистыми ресницами и не понимает.

– А вот так, – довольный своей задумкой улыбаюсь. – Я тебя представлю матери своих сыновей, как девушку, которая ищет подработку и предложу тебя в качестве няни для Феди.

– И? – хмурится.

– Будешь в течение дня заниматься с ребенком, – поясняю.

Лиса минимум на неделю ляжет в стационар, раньше все равно выписать их со Степкой не сможем.

Пока она научится ухаживать за стомой, пока приноровится вырезать и приклеивать калоприемники, пока примет вообще этот факт.

Для осознания того, что твоему ребенку некоторое время придется прожить с выведенной на брюшную стенку кишкой требуется не один день. Василисе придется не сладко.

Я буду рядом с ней максимально много, сколько смогу. Но и этого окажется недостаточно, ведь сердце все равно будет разрываться между сыновьями.

А если учесть, что Феденьке придется все это время находиться с бабушкой…

Ну уж нет! Я не допущу того, чтобы Высоцкая испоганила детство моего сына! Пусть даже неделю. Нифига!

А Марина мне в этом поможет.

– Сможешь с племянником поближе познакомиться, а также подзаработать, – смотрю на сестру. – Ну так что? Согласна?

Глава 11. Василиса

– Мам, я не могу разорваться, – чуть ли не плача обращаюсь к матери. – С Федей могу оставить только тебя, больше некого, – в очередной раз пытаюсь до нее достучаться. – Степка в больнице. Один! – с трудом сдерживаю слезы. Сердце в клочья. – Я нужна ему там….

– А здесь ты нужна Феде, – отрезает сурово. – Степа твой под присмотром врачей, а тебе нечего лишний раз в больницу мотаться. Там куча заразы! Еще притащишь чего, – фыркает.

– Мама! – вспыхиваю. Я просто в шоке. – Это реанимация! Какая там может быть зараза?

Так и хочется спросить в своем ли она уме. Вот честно!

– Степа годовалый малыш! Ему плохо! Он в реанимации! – пытаюсь достучаться до нее. Но судя по всему, бесполезно.

Разворачиваюсь к Феде, подхватываю его на руки и иду в коридор. Раз мать не желает смотреть за малышом, то я поеду в больницу вместе с ним. Других вариантов просто не вижу.

От негодования, досады и злости меня всю трясет. Как так можно погано относиться к своим детям?

То Лешу пытается помирить с Лизкой, хоть та неоднократно вытирала ноги о брата и не сделала для него ничего хорошего. То теперь активно вставляет палки в колеса, участвуя в моей жизни.

Наседает, чтобы я помирилась с Гришей. Мол, дети должны расти в полной семье.

Она не желает слышать никакого другого мнения помимо своего собственного.

– Ты куда? – идет следом за мной.

– В больницу! – рявкаю. Сдерживать эмоции уже не могу, они оказываются сильнее моего самоконтроля.

– Федю оставь, – говорит.

Резко разворачиваюсь и смотрю на нее возмущенно. Приличных слов больше нет.

– Ты ж не хотела быть с ним, – не скрываю своего недовольства. Пусть видит!

Блин, как же меня трясет. Нервы расшатались, собрать себя в кучу не могу.

– Я еду в больницу к сыну, мам, – отрезаю. – Бросить все и сорваться к тебе не смогу, – специально предупреждаю. Чтобы потом не обвиняла меня во всех смертных грехах, как она любит. – Так что ты либо остаешься с Феденькой до поздней ночи, либо он едет со мной!

Мать хочет что-то сказать, но в этот момент раздается звонок в дверь.

– Ты ждешь кого-то? – тут же напрягаюсь.

У меня такое воинственное настроение, что я готова рвать и метать. Если это Лизка или ее мать явились без приглашения, то им не поздоровится. Уж точно!

– Нет, никого, – растерянно произносит мама.

Странно…

Открываю дверь и от неожиданности делаю шаг назад. Теряю дар речи.

– Ты что здесь делаешь? – во все глаза смотрю на Хмельницкого.

Он явился ко мне не один. С какой-то девушкой.

– Привет, – спокойно здоровается. Словно не слышал претензии в моем голосе. – Я к тебе помощницу привел, – слегка приобнимает пришедшую с ним.

– Помощницу? – скрещиваю руки на груди, смотрю на Сашу щурясь. – А кто сказал, что она мне нужна? – спрашиваю с вызовом.

– Лис, – устало вздыхает. – Прошу, не начинай, – произносит по-прежнему совершенно не поддаваясь на мои гневные выпады.

Хмельницкий остается спокойным, словно удав. От него исходит только сила и мощь, без злости и агрессии.

Сама не замечаю, как