Бывший. Ты только моя - Адриана Дари

Руки начинают гореть с непривычки, покрываются мозолями. Мыльная вода разъедает ранки, но я продолжаю стирать.

— Привет! — слышится сверху. — Интересный способ продлить удовольствие от стирки.

Поднимаю голову и вижу молодого веселого парня, свесив ноги, сидящего на крыше. Волосы его взъерошены и покрыты сажей, как и его одежда, и лицо.

Я улыбаюсь сквозь слезы, которые подступают к глазам из-за того, как жгутся ранки на ладонях, и качаю головой.

— Какая неразговорчивая новенькая, — восклицает парень и одним прыжком оказывается рядом со мной. — Что у тебя здесь?

Он буквально засовывает свой любопытный нос в корыто. Я выставляю вперед руку — еще, чего доброго, сажей камзол Ника заляпает!

— Ох ты ж… Ежики-карасики! — восклицает парень и ловит меня за руку. — Ты как же это так?

Его взгляд сосредотачивается на моих мозолях и ранках на ладонях.

— Отпусти! — я пытаюсь вытянуть свою руку, но он держит крепко.

— Ты зачем над собой так издеваешься? — парень удобнее перехватывает меня за запястье и заносит пальцы, чтобы выпустить плетение.

— Что тут происходит? — гремит знакомый голос.

Я поднимаю голову и наталкиваюсь на прожигающий взгляд Ника.

Глава 11. Зрелище не для моих глаз

Мне хочется сжаться, испариться, что угодно, только бы не попасть под драконий гнев. Я все же вырываю руку из цепкого захвата парня и прячу ее за спину.

— Я стираю ваш камзол, господин Сайланд, — отвечаю я, опустив взгляд. — Руками и мылом, как вы и сказали.

Он молчит, что пугает больше, чем если бы Ник кричал. Робко, внутренне дрожа вся, как осиновый лист, поднимаю глаза. Он прожигает взглядом парня, но тому будто бы все нипочем.

— Я, кажется, еще кое-что говорил о том, что ты должна сделать это сама, без чужой помощи, — почти рычит дракон.

— Так я, господин Сайланд, и не помогал, — перебивает меня паренек. — Я мешал! Вот видите, не давал ей совсем убить свои руки. А то она сидит, плачет и упирается.

В его голосе легкость и дерзость. Я задерживаю дыхание, потому что мне становится страшно за паренька. Что за такую дерзость ему сделает Ник?

— А ты камин в восточном крыле проверил? У нас гостья приехала. Если он не будет нормально работать, отправлю конюшни, а не трубы чистить, понял? — строго спросил Ник.

Парень засовывает руки в карманы, кивает и, подмигнув мне, легко по сточной трубе поднимается на крышу. Мне только и остается, что стоять с открытым ртом. Это все? С облегчением выдыхаю.

— Покажи руки.

Я аж вздрагиваю от того, как меняется тембр голоса Ника, когда он обращается ко мне. Он будто становится жестче, холоднее. Да что с ним такое? Почему он со мной так?

— Тиолла, — я первый раз слышу, как мое имя срывается с губ Ника.

Я зажмуриваюсь и вытягиваю руки перед собой. Муж однажды заставил меня вот так вытянуть их после того, как я неправильно воспользовалась при гостях столовыми приборами. Таких тонкостей в нашей небогатой семье не знали.

Тогда муж отхлестал меня по пальцам. Наверное, подсознательно я жду, что сейчас может произойти что-то подобное. Но…

Ник касается подушечками пальцев моих ладоней. Мягко, нежно, вызывая трепет и волнение где-то под ребрами. Внимание дракона сосредоточено только на моих руках, а в глазах мягко сияет теплый огонек.

Замираю, боясь случайно прервать этот момент. Как будто Ник, мой Ник, внезапно появился из-под толщи льда того дракона, который вчера нашел меня, который дал согласие на мой брак.

Он складывает пальцы, выпускает золотистое плетение, окутывающее мои кисти, а я мгновенно чувствую, как наступает облегчение. Он… Вылечил меня?

Сразу же после этого Ник щелкает пальцами, и мыльный раствор в корыте начинает пениться и пузыриться. Это окончательно вводит меня в ступор.

— Я надеюсь, теперь ты запомнишь, что если я отдал распоряжение, то его нужно выполнять, а не спорить со мной, — жестко говорит мне Ник. — Как только отстирается, прополощи и повесь сушиться. Потом найдешь меня.

Я киваю. Он бросает взгляд на корыто, потом на меня, и уходит.

Остаюсь в растерянности. Что все это значило? Какого демона он так себя ведет? То заставляет руками отстирывать сложное пятно, запрещая получать какую-либо помощь от постороннего, то внезапно залечивает ранки, и сам накладывает заклинание на раствор?

Сажусь на бревно у стены и вытягиваю ноги. Изматывающая ночь и солнышко, которое приятно припекает, делают свое дело — я будто отключаюсь.

Хочется верить, что всего на секунду, но это вряд ли. Просыпаюсь от веселого гомона из-за того, что прачки дружной толпой выходят из прачечной, чтобы вывесить белье.

Я подскакиваю с места и подхожу к своему корыту. В мыльном растворе лежит белоснежный камзол без единого пятнышка.

Меняю воду, дважды прополаскиваю и вместе с остальными вешаю сушиться.

Ловлю на себе заинтересованные взгляды. Да уж. Развлечение я им тут устроила: над одним камзолом полдня корпела.

— Корыто и мыло убрать туда же? — спрашиваю я все ту же разговорчивую прачку.

— Да, — она рассматривает меня, как будто я с луны свалилась. — Ты как? Живая? А то я тебя сыну покажу, он немного с целительской магией дружит, даром что трубочистом тут работает.

Я вспомнила веселого паренька. Так он мне подлечить руку хотел? Надо же.

— Спасибо, — отвечаю, перехватывая корыто поудобнее. — Все хорошо, господин Сайланд уже помог.

Ловлю еще один озадаченный взгляд, но спешу сбежать, пока меня не начали ни о чем расспрашивать. Ник сказал найти его. Но где его искать? Весь замок обойти, трижды с ним разминуться и дальше… Что? Получить от него очередной выговор?

Ловлю несколько служанок, и пятая рассказывает мне, что господин Сайланд вышел в сад.

Сад, значит. Я замок-то еще не запомнила, а теперь в парке кружить? С другой стороны, ладно. Позже найду его, позже