Путь к свободе - Солодкова

— Лежать, тварь. И не вздумай дергаться: пристрелю!

Один из солдат, судя по погонам, старший по званию, обошел Ло по широкой дуге. Но смотрел он отнюдь не на нее.

— А ты что за чучело? — бросил он раненому рекомбинанту, который стоял, придерживаясь за седло икрана. — Одна из ученых обезьян генерала Ардмор?

Реком, несмотря на свой жалкий вид, нашел в себе силы выпрямиться.

— Ты нюх потерял, капрал? Я полковник Майлз Куоритч!

Стоило ему произнести эти слова, как солдат тут же вытянулся в струнку и отдал ему честь.

— Хорошо. В вертолете найдется место?

— Так точно, сэр! Прошу вас!

Полковник шагнул было вперед, но именно в этот момент силы окончательно его оставили, и он, потеряв сознание, повалился на камни, приложившись об них, думается, еще сильнее, чем Ло.

Сама Ло’ота, наблюдавшая за всем этим исподлобья, зарычала, дернулась, но капрал, оглянувшись, лишь кивнул оператору в кабине УМП. И в ту же минуту давление на спину охотницы увеличилось настолько, что она закричала от боли.

— Не дергайся, если не хочешь, чтобы я тебе кишки выпустил.

Подойдя к лежащему полковнику, капрал присел рядом с ним на корточки и, бесцеремонно схватив того за косу, запрокинул ему голову.

— Только генералу могла придти в голову эта идея. Вы только гляньте, какой урод!

Среди солдат раздались смешки.

Ло вновь зарычала. Она была на все сто согласна с утверждением, что полковник конченый урод и ублюдок. Однако то, что солдаты самым дерзким образом насмехались над Куоритчем, который был гораздо выше их по званию, да к тому же сейчас находился в теле аватара и лежал без сознания, задело ее. Видимо, дисциплина в городе была так себе. А может, все дело в людях?

Только сейчас Ло обратила внимание, что у рекома было в кровь разбито лицо, а на теле было множество ран, ссадин и гематом, частично скрытых под слоем грязи и пепла.

— Уроды! — она с трудом выдохнула эти слова.

— Что ты там щебечешь, пташка? — капрал, отпустив длинную черную косу полковника, поднялся в полный рост и брезгливо вытер ладонь о штаны. — Повтори-ка.

— Трусливые сволочи!

Ло’ота даже не пыталась подняться, понимая, что ей не хватит сил скинуть с себя тяжеленную машину.

— Ну почему же трусливые? — капрал, подойдя ближе, вдруг коротко размахнулся и ударил Ло ногой в лицо, разбив ей и нос, и губы. — Мы просто сволочи. Верно, парни?

Солдаты, наблюдавшие за этим бесплатным шоу, согласно заулюлюкали.

— Тварь! — ослепительная вспышка боли заставила Ло коротко вскрикнуть, но не замолчать. — Убийцы!

— Какая смелая. Но глупая.

Второй и третий удары таки заставили охотницу умолкнуть. Она попыталась было отвернуться и прикрыться локтями, но это привело лишь к тому, что новый удар пришелся по уху, и в голове у женщины зазвенели сотни колокольчиков.

— Люблю своенравных. Жаль только, что ты обезьяна синяя. А то я б с тобой позабавился.

Ударив Ло последний раз, капрал отошел в сторону и махнул рукой:

— Грузите их.

— А что делать с летучей тварью?

Один из солдат указал на икрана, который принес полковника. Могучее, грациозное существо выгибало шею, шипело, но не нападало.

— В расход. Ненавижу эту погань.

Капрал махнул рукой оператору УМП, чтобы тот убрал «ногу» со спины пленницы.

Ло’ота, почувствовав, что тяжесть со спины пропала, змеей скользнула вперед и бросилась к банши, оттолкнув капрала так, что тот не устоял на ногах. На мгновение женщина позабыла и о боли, и о том, что за ее спиной стоит несколько вооруженных людей, которые могут в любую минуту открыть огонь.

— Улетай! Прочь! Цуйон!{?}[Лети]

Она бесстрашно взмахнула руками перед мордой икрана:

— Улетай же!

Но если Ло забыла о солдатах, то они уж точно про нее не забыли. Так что не успела женщина произнести и нескольких слов, как в тот же миг закричала от боли и схватилась за голову: УМП поймал ее за косу и поднял над землей, благо высота машины и длина «рук» позволяли оператору сделать это.

Любая боль, что Ло испытывала раньше, не шла ни в какое сравнение с этой, настолько сильной, что от нее потемнело в глазах.

Но жертва была не напрасна. Икран, испугавшись то ли экзоскелета, то ли криков Ло, вдруг распахнул крылья и, зашипев, бросился вперед, заставляя солдат кинуться врассыпную. А уже через несколько шагов оттолкнулся лапами от камней и взлетел. Вслед ему загремели выстрелы, но банши, хотя пули явно его задели, сумел отлететь дальше и скрыться в лесу.

— Ах ты, тварь! — поднявшись, капрал выругался и подошел к УМП, в чьих «руках» сейчас была пленница. — Я же велел тебе лежать!

Град новых ударов все же не перекрыл ту боль, которая уже разливалась по голове и позвоночнику. Закинув руки за голову, Ло напрасно пыталась зацепиться за клешню экзоскелета. Однако несколько ударов прикладом выбили из нее весь воздух, и женщина могла только обессилено хрипеть. А после боль стала такой сильной, что сознание, к счастью, оставило ее.

— Почему она избита?

— Понимаете, сэр, она напала сперва на полковника, а потом и на моих бойцов. Кидалась на всех с ножом…

— И вы в самом деле думаете, что я поверю в эту сказку? Что доктор наук, одаренный ученый, женщина, в конце концов, кинулась с ножом на солдат? Серьезно?

— Так точно, сэр!..

Ло с трудом открыла глаза, но тут же вновь зажмурилась. Вокруг было слишком светло, и свет этот, искусственный, холодный, был невыносим.

— Мисс Уилсон, вы слышите меня?

Мужской голос позвал ее, и Ло, не открывая глаз, прохрипела:

— Да.

— Не бойтесь, вы в безопасности. Вы находитесь…

— Я знаю, где я нахожусь.

Ло’ота наконец сумела открыть глаза и несколько раз моргнула. От яркого света глаза заслезились, и хотя зрачки максимально сузились, смотреть все равно было больно.

Впрочем, больно было не только глазам. Болели разбитые губы, брови и нос, болел затылок, спина, да что там — болело все тело! Даже дышать было больно: каждый вдох отзывался неприятным покалыванием с правой стороны грудины. Видимо, приземление на камни не прошло даром.

— Больно…

Женщина подняла руку и коснулась лица дрожащими пальцами. Она находилась в лазарете, это несомненно. Значит, все же ей удалось попасть в город.

— Мы вас немножко подлечим, не переживайте.

Повернув голову, Ло увидела высокого, немолодого уже мужчину в очках. Волосы мужчины были острижены практически под ноль. Одет он был