(Не)Холостяк - Вийя Шефф

Гас открывает дверь туалета и затаскивает меня туда.

— Какого..?— размахиваю руками, чтобы отбиться от него, но он вдавливает телом в стену.

— Угомонись! Не нужно всем это слышать. Ты вроде клятву Гиппократа давала.

Мне душно. Кабинка маленькая и рядом с ним не хватает воздуха. Вдыхаю глубоко, касаясь своей грудью его.

Он смотрит. Его зрачки увеличиваются, а глаза блуждают по моему лицу. Наклоняется ко мне поцеловать.

Неисправимый придурок!

— Ты, наверное, забыл, но меня только что вырвало,— морщу нос и пихаю его.— Проваливай! Я писать хочу.

— Клянусь! Это в последний раз.

— Не верю.

Глава 8

— Привет!— беру Айлин за руку и веду к машине.

— Привет! Куда мы едем?— мило улыбается.

— Это сюрприз. Надеюсь, ты их любишь?

— Приятные — да.

— Никита, улыбнись девушке,— слышу голос в ухе.

Натягиваю улыбку и помогаю ей сесть в автомобиль.

— Отлично. Стоп камеры!— кричит режиссёр.— Навешиваем аппаратуру на машину, будем снимать поездку.

— Извини, мне нужно отойти,— неловко улыбаюсь Айлин.

— Хорошо.

Ищу в снующей толпе Алису, замечаю, сидящую на перилах виллы и смотрящей в сторону моря.

Мы уже шесть дней только по работе общаемся, никаких разговоров по душам. Меня уже бомбит, хочется рассказать, что я держусь все эти дни, как и обещал.

Я смогу. У меня получится.

— Поговори со мной,— подхожу и требую от неё.

— О чём?— кидает быстрый взгляд на меня и отворачивается.— По работе я тебе ещё утром всё сказала.

— Я держусь... Все дни, что мы здесь...

— Поздравляю! Но думаю, скоро сорвешься.

— Нет.

— Могу поспорить.

— Хорошо. На что?— проснулся азарт.

— Если продержишься две недели, то...— закатила задумчиво глаза.

— Ты меня поцелуешь,— если пользоваться моментом, то прямо сейчас.

— Проиграешь ведь...

— Не проиграю,— уверенно.

— Окей. Если ты выиграешь, то я тебя целую. Если я, то съедаешь дуриан,— корчит лицо и вываливает язык.

— Ладно, равноценно,— жмём руки.— Готовь губки,— сложил свои трубочкой.

— Готовься к тошниловке,— два пальца в рот, спрыгивает и спускается по лестнице.— В девять жду на терапию.

Ну, наконец-то.

* * *

— Как давно ты понял, что у тебя проблемы?— плавно задаёт вопрос Алиса.

Мы в небольшой комнате без камер, здесь отдыхают работники съёмочной группы. Единственное место, где можно побыть один на один.

— Я до сих пор не осознаю что для меня это большая проблема,— тянусь на диванчике.

Алиса сидит с ногами в кресле за моей головой.

Её близость и наше уединение наталкивает на самые пошлые фантазии. Дверь заперта, чтобы никто не мешал. Можно протянуть руку и погладить по ноге...

— И всё же... Если ты обратился к специалисту, то значит, была причина,— продолжает.

— Да. Неудовлетворенность.

— Как она проявляется?— тихий вкрадчивый голос, от которого мурашки по коже.

— Это как есть без запахов. Ты чувствуешь вкусы: сладкое, солёное, горькое. Но кайфа от еды не получаешь, потому что не знаешь, как она пахнет. Слюнки от лакомого кусочка не текут. Есть только голод. -Давно это началось?

— Около семи лет назад. Бывший врач сказал, что это из-за сильно стресса.

— Ты сортируешь как-то девушек?

— То есть?

— Предпочитаешь конкретных, по твоему вкусу. Или наплевать, лишь бы с кем-нибудь?

— В основном — под вкус. Но бывают полные противоположности.

— Какие тебе нравятся?

— Настоящие. Не в плане внешности. Если красота естественная, то даже плюс. Я о духовном. Не с фальшивыми чувствами.

— Ты действительно веришь в то, что девушки, которых ты пользовал, были с тобой честны?— фыркает с усмешкой.

— Нет, конечно. Но и я не был с ними полностью искренен. Думаю, каждая из них немного верит в то, что станет для меня единственной. Но это заблуждение. Я никогда не был готов к сильным чувствам.

— Ты когда-нибудь влюблялся?

— Нет.

— Как ты пишешь песни, если не переживал ничего подобного?

— У меня талант,— самоуверенно.

— Ты рифмоплёт,— грубо срывается.

Это непрофессионально!

— Что?— поднимаюсь и сажусь на колени.— Я рифмоплёт?

— Да. Тексты примитивны и без глубокого смысла. Полно англицизмов. И, кстати, раньше твои песни были лучше. Сейчас ты превратился в штамповщика. Телки, бабки, на мне сверкают бриллианты. Бее...

— Потому что рынок настолько перенасыщен музыкой, что трек живёт один-два месяца,— пытаюсь спорить.

— Хорошие — живут вечность...

— Останови планету — я сойду! Прошли времена мировой классики, Алиса.

— Жаль... Но думаю, гении в этом мире ещё есть.

— Навалом. Только где они? Пробиваются наглые.

— Как ты?

— Как я!— Вскидываю на неё глаза.

Она смотрит с какой-то брезгливостью, слегка скривив лицо.

Ну что я тебе сделал? Да я, такой как есть и ты об этом знаешь. Я был честен с тобой с первых часов нашего знакомства. Ты меня прочитала. Никто не мог, а ты смогла.

Алиса делает паузу и опускает глаза в блокнот, в котором что-то чёркает.

Она красивая, только какая-то блёклая. Думаю, пара штрихов косметики это бы исправило.

Длинные черные ресницы, как веер. В сочетании с медовыми глазами — охренительно. Круглое личико с легким румянцем на скулах. Уверен, она краснеет от стеснения. Но я этого ни разу не заметил. Люди её профессии готовы ко всему, их не удивить. А может попробовать? Задать провокационный вопрос в лоб и посмотреть, как будет выкручиваться.

— Когда у тебя последний раз был парень?

— Никогда,— прерывается и смотрит на меня исподлобья.

— Ты девочка?— шок.

— Нет. Просто если ты хочешь услышать правильные ответы, то и вопросы надо задавать корректно.

Не смутилась. И прекрасно поняла мой посыл. Просто издевается.

— Окей. Когда у тебя последний раз была близость с мужчиной?

— Давно. А что?

Жесть. Вообще