Чума вашему дому - Анна Жилло

В отличие от нас со Стасом, Люка и Тарас были парой всегда. Еще с детского сада. Наверно, с того самого момента, когда она вышла в раздевалку, привлеченная его отчаянными воплями. Однако в их отношениях не было ничего романтического. Иногда мне казалось, что они больше брат и сестра, чем мы с ним. Разумеется, главной в их тандеме была Люка, а Тарас безропотно соглашался на роль ведомого.

Впрочем, существовала эта пара в рамках нашей общей компании. Даже когда нам уже было по тринадцать-четырнадцать лет, между ними ничего не изменилось, не сдвинулось в сторону чувств. Более того, я знала, что Люка втихаря вздыхает по какому-то Витьке из своей школы. Тарас тоже никакого особого интереса к ней не демонстрировал, а на заигрывания наших девчонок не обращал внимания. Разумеется, гуляя вчетвером, мы встречали одноклассников, и шепотки «у Матраса есть какая-то белобрысая телка» были делом обычным. Но и это он игнорировал.

Все изменилось, когда Люка стала учиться с нами. О том, что с ней произошло, никто не знал. Она не говорила, мы тоже помалкивали. Для всех это была просто новенькая. Очень интересная. Высокая, стройная голубоглазая блондинка: волосы давно отросли и вились пышными кудрями. И при этом с железным характером. Снежная королева — так ее звали. Многие пытались к ней подкатываться, но безуспешно. И Тарас внезапно тоже взглянул на нее другими глазами.

Я сразу поняла, что мой брат влюбился по уши. А вот Люка относилась к нему по-прежнему: очень тепло, но не более того. Они, вроде, были и вместе — и в то же время нет. Просто друзья. Как сейчас бы сказали, френдзона. Впрочем, посматривая со стороны, я иногда замечала, что ее взгляд, направленный на него, плывет и туманится. И губ касается мечтательная улыбка.

А потом к Люке начал усиленно клеиться всеми признанный школьный король Илья Ульянов — о чем, интересно, думали родители, назвав его так? Наглый и самоуверенный, со смазливой рожей, всегда в обтягивающих джинсах, подчеркивающих главное достоинство. Люка отшила его раз, другой, а потом он во всеуслышание заявил:

— Да ты, Барабанова, вообще не баба. Тебе же всю бабскую требуху вырезали. Сказала бы спасибо, что тебя кто-то трахнуть хочет из жалости, а ты кобенишься.

Формально это было правдой. Все женские внутренние органы Люке удалили, и ей до конца жизни предстояло сидеть на гормонах, которые, в придачу, могли спровоцировать появление опухоли уже в другом месте. Откуда выплыла инфа, осталось загадкой. Наверно, от кого-то из учителей.

Тарас дернулся было на защиту, но не успел. Одним ударом Люка сломала Ульянову нос, вторым выбила два зуба. И бонусом зарядила ногой по яйцам. Шуму было много, дошло едва ли не до исключения, но весь класс встал на ее защиту. Даже те девчонки, которые до этого Люке завидовали и откровенно не любили. Впрочем, не исключено, что защищали из снисходительной жалости к «убогой».

Тем не менее, кое-что в Люке после этого случая изменилось. И в первую очередь — отношение к Тарасу. Она просто перестала его замечать. Даже когда мы собирались вчетвером. А тот сходил с ума, ничего не понимая. Я догадывалась, в чем дело, но все же спросила однажды:

— Люк, ну что ты так с ним? За что?

— Не «за что», а «почему», — отрезала она. — Ульянов прав. Я не женщина. Поэтому такую роскошь, как любовь, позволить себе не могу.

— Ну что за глупости?! — возмутилась я. — Что ты несешь-то? С какой стати?

— Тома, для меня любовь — это не перетрах, пока хочется, а семья и дети. На всю жизнь.

— Чушь! Сколько таких семей, где кто-то не может иметь детей. Нормальных, счастливых семей. Усыновляют. Или так живут, друг для друга.

— А сколько их — таких семей? Нормальных и счастливых? — горько усмехнулась Люка. — У тебя есть статистика? В сравнении с несчастливыми — которые из-за этого распались?

Переубедить ее мне не удалось. Наверно, никто не смог бы этого сделать. Последний раз мы были вместе, вчетвером, на школьном выпускном и потом, когда гуляли до утра по Питеру, любуясь на разведенные мосты. Только на этот раз мы со Стасом были парой, а Люка и Тарас — как прицепные вагоны.

Мы с братом поступили в первый мед, а Люка в институт менеджмента. Стас благополучно провалился в Политех и пошел в тот же институт, что и Люка, но на заочку. Теперь мы виделись втроем: я, Тарас и Стас. И мы с Люкой вдвоем. Тарас спрашивал о ней, Люка о нем — никогда. Она жила полной жизнью: встречалась с парнями, путешествовала, занималась конным спортом, училась водить машину. Тарас хандрил почти год, а потом внезапно женился на нашей однокурснице Олечке — полной противоположности Люке. Как будто специально выбирал, чтобы ничего общего. Олечка была маленькой чернявой толстушкой, довольно глупенькой, лившей слезы по любому поводу и без. Брак этот проскрипел два года и тихо развалился сам собой.

После развода Тарас, как говорится, пустился во все тяжкие, трахая всё, что шевелится, в пределах досягаемости. На попытки привести его в чувство только огрызался, и я в конце концов махнула рукой: большой мальчик, сам разберется. Тем более, наша со Стасом семейная жизнь тоже катилась под откос — со своими бы проблемами справиться. «Дельфин и русалка — они, если честно, не пара, не пара, не пара» — сочувственно вздыхала Люка.

И если бы тогда кто-то сказал, что через несколько лет они с Тарасом поженятся, я бы только рассмеялась.