Бароны и баронессы - Маргарет Уэй

Все уселись вокруг длинного стола в столовой для торжественных приемов, чтобы выслушать новости Кэла. Какое впечатляющее собрание, думала Мередит. Чего стоит одна обстановка комнаты, хотя бы этот стол красного дерева, который она всегда сравнивала с палубой авианосца. Комнату использовали лишь в совершенно исключительных случаях.

Кэл говорил просто и убедительно. Его рассказ растрогал Мередит. Если Стивен тоже может так глубоко любить – это бесценный дар. Остальные члены семьи молчали.

Такого не может быть.

Отец был явно растерян. Он начал говорить и замолчал. Мать схватилась руками за виски. Дядя Эдвард молча рассматривал блестящую поверхность стола.

Наконец заговорила Джоселин:

– Отказываюсь верить. Эта Джинна – такого сорта девушка, что ее неприлично даже привести в дом. О женитьбе не может быть и речи.

Мередит пришла в ужас от ее слов.

– Мам, пожалуйста, – она умоляюще смотрела на мать, которая начала плакать.

Кэл реагировал иначе:

– Как ты можешь быть таким отъявленным снобом, мам? Королева Англии не повела бы себя так. Ты носишься с дурацким ТКМ[1]с тех пор, как я себя помню. Пора положить этому конец.

Это прозвучало так категорично, что Джоселин постаралась собраться.

– Лоринда меня предупреждала. Она-то больше всех в курсе.

Кэл мгновенно напрягся.

– Когда она это говорила? – Джоселин, не отвечая, махнула рукой.

– Вы тогда все знали? – Кэл неожиданно для себя обнаружил, что его тетя Лоринда, которой он полностью доверял, обманывала его.

– Ну конечно, мы знали, сын. И у нее твой ребенок? – Эвен потянулся к жене и взял в свои ее дрожащую руку.

– Твой внук, пап. И я не знал о сыне, – лицо Кэла отражало его волнение.

– Конечно, не знал. Ты же человек чести.

– Честь не включает брак? Вы хотите обеспечить ее и мальчика и спрятать все под ковром? Я женюсь на Джинне. И привезу домой ее и моего сына.

Джоселин не могла смириться с таким положением. Для себя она уже решила судьбу любимого сына, знала, как увеличить его богатство, планировала все так, чтобы браки ее детей происходили в среде друзей, почти таких же богатых и влиятельных, как они сами. И вдруг какая-то женщина, совсем не из их круга, разрушила все ее планы.

Дядя Эдвард был на стороне Кэла и пытался воззвать к здравому смыслу Джоселин. Но она была в отчаянии. Эвен тоже попытался успокоить жену. Он-то знал своего сына и понимал, что никакое давление не заставит Кэла отказаться от собственного ребенка. Но Джоселин была безутешна, она упрекала Мередит в том, что та предала ее, не рассказав об этом заранее. Эвен задумчиво протянул:

– Моему внуку уже три года. А я его не видел. На кого он похож?

– На тебя и на меня, пап. Он настоящий Маккендрик, но у него мамины зеленые глаза.

Любая фраза или замечание вызывали гнев и стоны Джоселин. В конце концов Кэл резко сказал:

– Если здесь не хотят достойно принять Джинну, то и меня здесь не будет. Я могу подождать, пока унаследую Коронационные Холмы. Ты ведь их хранитель, Вот и я им буду для своего сына.

Это прозвучало как ультиматум.

– Можно подумать, что я хочу, чтобы ты уехал. Когда ты хочешь привезти Джинну и мальчика домой? – решительно сказал Эвен.

– К концу месяца. Дом такой большой. Можно и не видеть друг друга, если на то пошло.

– Сын, я не хочу, чтобы ты прятался. Что случилось, то случилось. Чем скорей ты привезешь их, тем лучше.

– Спасибо, па! – Кэл облегченно вздохнул.

– В свете того, что я узнал, мне надо поговорить с тетей Лориндой.

– Значит, придется подождать. Лоринда в Европе! – торжествующе воскликнула Джоселин.

– Вернется, – коротко сказал Кэл.

Ему очень важно было понять, как все произошло. Джинна не сказала ничего, что указывало бы на участие Лоринды в ее бегстве с острова, но тот факт, что тетка обсуждала с матерью их роман, неожиданно открыл ящик Пандоры.

– Когда ты намерен устроить свадьбу? – Эвену хотелось знать все планы.

– Пока точно не знаю, – ответил Кэл, взглянув на сестру.