В омуте запретных чувств - Дэни Вейд

Айви не возражала, когда Пакстон снова подхватил ее на руки и понес вниз по лестнице в ванную комнату. Ее вырвало. Он усадил ее на стул в ванной комнате. Вскоре она услышала звук текущей воды.

Она попыталась открыть глаза:

— Что ты делаешь?

— Сейчас мы с тобой искупаемся.

— Мы? — пискнула она.

— Ты упала на пол. Ты собираешься принимать ванну самостоятельно? — Он вытащил пушистые полотенца из шкафа.

Затем он налил в ванну ее любимое масло. Мягкий аромат бурбонского сахара наполнил воздух.

Пакстон стянул с нее мешковатую футболку.

— Давай, — сказал он, как нянька, помогая ей подняться, и показал на ванну.

Стянув с нее трусики, он опустил Айви в теплую воду и задернул занавеску. На ее глазах выступили слезы. Прикосновения Пакстона были быстрыми и почти бесчувственными.

Видимо, он больше не считает ее желанной. Она просто мать его ребенка. Он будет о ней заботиться, но не любить.

Она испытала одновременно разочарование и облегчение. Через занавеску она увидела, как Пакстон садится на стул. Стараясь не замечать его близость, она снова закрыла глаза и постаралась расслабиться.

— Тебя тошнит? — наконец спросил Пакстон.

— Нет, — просто ответила она, чувствуя, как успокаивается.

— Хорошо. Скажи, если тебе станет плохо.

— Если успею.

Он усмехнулся, а потом серьезно произнес:

— Тебя часто тошнит. Я бы на твоем месте испугался.

— Но я же не одна. — Сказав об этом, она сразу напряглась. Но она, по крайней мере, говорила искренне.

— Я буду рядом. — Он поерзал на стуле, и тот скрипнул.

Возможно, пора узнать простую истину. Айви, говоря с Пакстоном, будет чувствовать себя в безопасности, потому что их разделяет занавеска. Сделав глубокий вдох, она протяжно выдохнула:

— А почему ты не остался со мной раньше?

Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

Пакстон предположил, что Айви не будет дискутировать на этот раз, поэтому ее вопрос застал его врасплох.

В его мозгу пронеслось множество оправданий. Он с трудом дышал во влажной ванной комнате. «Я не готов. Я не был готов к тому, что случилось. Я не был уверен, что хочу, чтобы это продолжалось. Я не хочу знать, было ли между нами что-то большее, чем страсть…»

— Я испугался, — выпалил он.

Наступила оглушающая тишина. У Пакстона сдавило горло. Он упрекал себя за то, что сказал.

— Я просто не хотел разрушать наши рабочие отношения, — продолжал он.

Ну, это логично.

— Мы с тобой отлично сработались, поэтому я не хотел рисковать и разрушать наши отношения.

Айви ему не поверила:

— С каких это пор ты убегаешь от проблем?

Ох, до чего приятно разговаривать с тем, кто тебя хорошо знает!

— Я не убегал. — Это было обычное стратегическое отступление. — У меня возникла проблема в бизнесе, и я решил заняться ею лично.

— На это могла уйти неделя или две… Но не два месяца.

Он сразу представил слегка обиженное выражение ее лица:

— Почему же ты не спросила меня об этом сразу?

— Зачем мне рисковать и терять свою работу?

— Но ты все-таки уволилась, — заметил он.

Она грустно и устало вздохнула:

— Да. И это было одно из труднейших решений в моей жизни.

А Пакстон просто избегал любого решения.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросила она.

Он не был уверен, что действительно хочет об этом знать.

— По-моему, ты не понимал, как тебе обращаться со мной и с тем, что случилось между нами. У тебя не было идеального плана.

Он хмыкнул, потому что его задели ее слова. Но он не был готов признать, как сильно повлияла на него их ночь. Еще не готов.

— Давай я помою тебе голову, пока не остыла вода.

— Мне не нужна помощь…

— Ага. А сколько времени ты сейчас удержишь руки у себя над головой?

Айви притихла.

Пакстон улыбнулся, чувствуя, что одержал маленькую победу.

— Я так и думал. Не волнуйся, я часто мыл голову своим племянницам.

Сказав об этом, он понял, что прикосновение к Айви в любом случае будет отличаться от невинных прикосновений к малышам. Он глубоко вздохнул, готовясь увидеть ее мокрое обнаженное тело. Отодвинув занавеску, он обнаружил, что Айви подалась вперед и обхватила колени руками.

Ее поза не должна была показаться ему провокационной. Ее грудь и бедра были закрыты пенистой водой. Но был виден чувственный и изящный изгиб ее спины. У Пакстона перехватило дыхание. И еще ей на плечи падали густые золотистые волосы.

Он взял флакон шампуня:

— Вот этот?

Она подняла глаза и кивнула. Он взял большую пластиковую чашку, набрал в нее воды и вылил ее на волосы Айви. Длинные запутанные пряди мгновенно выпрямились и распластались на ее спине.

Пакстон, почувствовав сильное возбуждение, приказал себе успокоиться. Налив холодный и густой шампунь с ароматом ванили себе в ладонь, он стал намыливать густые волосы Айви и осторожно массировать кожу ее головы.

Айви тихонько постанывала от удовольствия. Как в ту ночь, что они провели вместе. Струйки пенистых пузырьков шампуня стекали по ее блестящей коже, делая ее гладкой и приятной на ощупь.

Пакстон помассировал ей шею, снимая напряжение в мышцах. Айви медленно вздохнула, и он замер.

Он не понимал, что его руки прижимаются к голове Айви, пока она не приподняла ее. Она не открывала глаза, чтобы шампунь не попал в них.

— Все хорошо? — хрипло спросила она.

Нет!

— Дело почти сделано.

Он заставил себя думать логически, смывая шампунь с ее волос, потом нанес на них кондиционер и расчесал их гребнем с редкими зубьями.

И испытал дикое чувство удовлетворения от одной возможности прикасаться к Айви.