Гонки на выживание - Хилари Норман

Александра похолодела. Можно было не сомневаться, что слова дочери означают нечто прямо противоположное тому, что она сказала. И как долго придется ждать на этот раз?

– Надо ковать железо, пока горячо, – убеждал ее Люсьен. Он бросил взгляд на Бобби, взял вправо, остановил машину на обочине и пристально посмотрел на нее.

– Ты хочешь сесть за руль или нет?

– Прямо сейчас? Да нет, не очень.

– Не сейчас, дурочка. Ты хочешь участвовать в гонках?

– Ты же знаешь, что хочу, Люсьен, – вздохнула Бобби. – Но все не так просто.

– Да брось! Конечно, если ты хочешь стать секретаршей или домохозяйкой…

– Ты прекрасно знаешь, что есть и другие возможности.

Люсьен пожал плечами.

– Ну да, конечно. Можешь остаться в школе до получения аттестата. А потом поступить в университет и проучиться там еще пять лет. Очень благоразумно. Я обеими руками за.

– Но я против.

– Ну наконец-то!

– Придется мне поговорить с мамой, – неохотно признала Бобби. – Просто мне ужасно не хочется ее расстраивать. Она все это уже проходила с моим отцом…

– Это же не твоя вина, cherie, что в твоих жилах течет его кровь! – Люсьен придвинулся ближе, насколько позволял рычаг переключения скоростей. Последние несколько недель они перестали пользоваться мотоциклом: автомобиль оказался куда удобнее. – Малышка, – прошептал он и обнял ее за плечи.

За лето она еще больше похорошела, и он порадовался, что попал в самое удачное время, когда девичья красота только расцветает и нежные, соблазнительные округлости становятся все более заметными внимательному взгляду с каждым месяцем. Он нашел ее рот и поцеловал, причем нежный поцелуй вскоре перешел в страстный.

– Люсьен, – попыталась выговорить Бобби, отбиваясь от него.

Но он не мог расстаться с ее сочными и нежными губами. Свободной рукой он нашел верхнюю пуговицу ее блузки и расстегнул ее, потом вторую и третью. Его рука нащупала ее грудь – такую юную, такую безупречную… Слава богу, Бобби никогда не носила лифчиков…

– Люсьен! – запротестовала она еще более энергично.

– В чем дело? – Удивленный, он наконец остановился. – Разве тебе не нравится?

Не сумев удержаться, Бобби расхохоталась. Люсьен нахмурился.

– Могу я спросить, что тут такого смешного? Знаешь, я не люблю ломак.

Бобби задыхалась от смеха.

– Да я и не думала… Просто у тебя такое лицо и…

– И что еще? – спросил он сердито.

Она заглянула через его плечо.

– И еще жандарм стоит у машины вот уже четыре минуты.

– Merde! – Люсьен отскочил от нее как ошпаренный. – Застегни блузку, Бобби!

– А в чем дело? – спросила она, глядя на него невинно-круглыми глазами. – Я-то думала, Франция – это страна романтики.

Его губы побелели.

– Так и есть, черт побери. Но здесь стоянка запрещена. – Он опустил окно и выглянул. – Добрый вечер, офицер. Какие-то проблемы?

Позже, пока они прощались у входной двери, изнутри до них донесся нетерпеливый вой Легавого.

– Заходи, – пригласила Бобби. – Мама еще не спит, она будет рада тебя видеть.

Он покачал головой.

– Только не сегодня.

– Почему? Еще рано.

Люсьен с нежностью заглянул ей в лицо.

– Потому что ты ведь собиралась с ней поговорить, ты не забыла?

– Разве я собиралась?

Люсьен приподнял ей подбородок и ободряюще заглянул в глаза.

– Собиралась. И помни: вали все на гены. Ты же не виновата, что она вышла замуж за автогонщика.

– Пожалуй, ты прав, – вздохнула Бобби. – Да, ты прав, – повторила она решительно.

– Молодец, девочка!

Бобби тряхнула волосами.

– Моя мать гордится своей логикой. – Она усмехнулась. – Ведь против такого довода ей нечего будет возразить, верно? Я такая, какой они меня сделали.

Три дня спустя, охваченная дурным предчувствием, Александра позвонила Андреасу в Нью-Йорк, оставив сообщения у него дома, в «Алессандро» и во всех его кафе. Наконец, двенадцать часов спустя, он ей перезвонил.

– Что случилось? Что-то с Бобби?

– Да, – ответила она, с облегчением услыхав его голос.

Когда Александра закончила рассказ, на другом конце провода наступило молчание.

– Ты должен мне помочь, – сказала она.

– Каким образом?

– Отговори ее от этой затеи.

– Каким образом? – повторил он. – Я не видел ее и не разговаривал с ней почти два года.

Александра крепче стиснула в руке телефонную трубку.

– Андреас, ради всего святого, мы должны ее остановить! Вся эта затея нелепа, просто безумна!

– Почему это она нелепа? Только потому, что Бобби девочка? На дворе 1982 год, Али. Если женщина хочет водить гоночные автомобили, теперь уже никто не считает, что она сошла с ума.

– Я скажу тебе – почему! – От возмущения Александра уже чуть ли не кричала в трубку. – Потому что она думает, что гонки у нее в крови, вот почему!

Опять наступило короткое молчание. Потом Андреас тихо сказал:

– Именно это я когда-то пытался объяснить моей матери.

– Может, и так, – безжалостно продолжала Александра, – но по крайней мере в твоем случае это было правдой. – Она заставила себя смягчиться. – Извини, Андреас, я никогда бы об этом не заговорила, если бы не крайняя необходимость, но Бобби ошибочно убедила себя, что в этом ее призвание. Мне кажется, она в конечном счете пытается таким образом установить родственную связь с тобой.

– А это так плохо?

– Нет, конечно, нет. Я была бы счастлива, если бы вы нашли способ снова сблизиться. Но только не такой способ. Он безрассуден и опасен.

– А почему ты считаешь, что меня она послушает, Али? Вы с ней так близки, прямо как закадычные подружки, уж кому убеждать ее, как не тебе?

– Я старалась, поверь мне, – ответила она устало, – но это классический подростковый сценарий: мать внезапно становится врагом, потому что в чем-то не соглашается с дочерью. Просто обычно разногласия возникают из-за мальчиков, спиртного или наркотиков. Честно говоря, я в замешательстве.

– Так, ну а от меня-то ты чего хочешь? Чтобы я сказал ей, что из нее выйдет никудышная гонщица?

– Нет! – воскликнула Александра. – Я не хочу, чтобы до этого дошло! Я хочу, чтобы она близко не подходила к автодрому!