Карнавал Хилл - Кэролайн Пекхам

— Иногда приходится принимать трудные решения. Ты изгнал Чейза, так что должен знать… — начал он, но я резко перебил его.

— Это другое. Он нас предал. Он предал Роуг. И если ты еще не понял, то вот где я подвожу черту. Когда дело касается ее, я не проявлю милосердия. И это касается тебя в том числе.

— Так это мое наказание, да? — пробормотал он. — Ты будешь отталкивать меня до конца моих дней?

— Это то, чего ты заслуживаешь, — прорычал я, и он кивнул, прижимая язык к щеке и сворачивая на дорогу, ведущую к утесам.

Снова воцарилась тишина, пока мы ехали вверх по извилистой тропе и в конце концов остановились на вершине, где Шон объявил войну Коув. Маверик уже был там, лежал на капоте старого зеленого «Chevrolet» в бейсболке, низко надвинутой на лицо. Его грудь была обнажена, и он загорал, но, как бы небрежно он ни выглядел, в руке он сжимал револьвер, и я был уверен, что он знал, что мы здесь. Я попросил Роуг позвонить ему, чтобы он встретился с нами, зная, что он никогда не согласится, если я попрошу. Но ради нее, очевидно, он готов на все.

— По какому случаю? — позвал он, когда мы направились к нему. — Сегодня ведь еще не День Благодарения, верно? Или чей-то день рождения? Жаль, что я не захватил с собой торт, но, думаю, вам просто придется полакомиться моими пулями. — Пистолет дернулся в его руке, и я прижал руку к груди моего отца, чтобы остановить его от приближения к моему брату-психопату. Лютер покачал головой, сбросив мою руку, и продолжил идти, заставив мою челюсть стиснуться, когда я последовал за ним.

Если мой отец думал, что Маверик не сможет застрелить его, то ему следовало повнимательнее присмотреться к шраму у меня на шее, который оставил мой приемный брат. Он хотел нашей смерти, и после того, что я только что узнал о его пребывании в тюрьме, я был удивлен, что он еще не выпустил пару таких пуль в Лютера.

— Я здесь только потому, что Роуг собирается отсосать мне член в качестве оплаты позже, — поддразнил Маверик, наконец садясь и натягивая бейсболку задом наперед себе на голову.

Я проглотил рычание в моем горле при этих словах, сосредоточившись на том, почему мы были здесь, когда он спрыгнул с капота машины, склонив голову набок и переводя взгляд между нами с насмешкой на губах. — Почему вы так на меня смотрите, ублюдки?

Комок застрял у меня в горле, когда я уставился на него, и мой отец одарил меня взглядом, который побудил меня ответить. Видимо, он считал, что ему было лучше услышать это от меня, но, черт возьми, я сильно в этом сомневался.

— Роуг рассказала нам, что случилось с тобой в тюрьме, — выпалил я, решив, сразу скинуть бомбу.

Каменное выражение лица Маверика не дрогнуло, но глаза выдали его. — Правда? — пробормотал он, обдумывая это знание. — Так вы, пришли сюда, чтобы что? Насладится выражением моего лица, когда скажете мне, что знаете мой самый темный гребаный секрет? Как будто вы все это время ничего не знали? — выплюнул он.

— Нет, — страстно прорычал Лютер. Он сделал шаг к нему, но Маверик поднял пистолет, предупреждая его, и он не пошел дальше.

— Она также сказала нам, что ты думал, что те охранники были «Арлекинами», — продолжил я, мою кожу покалывало от того, что, как я знал, с ним случилось, и, несмотря на годы ненависти между нами, меня это чертовски волновало. Потому что это все изменило, я просто не знал как.

— Думал, что они были? — он повторил с усмешкой. — Я знаю, что были. — Его взгляд метнулся к Лютеру с бурлящим отвращением в глазах. — Ты планировал заставить меня подчиниться жестоким способом, не так ли, па?

— Эти люди не имели ко мне никакого отношения, — яростно сказал Лютер, расправляя плечи. — Они не были «Арлекинами».

— Чушь собачья, — предсказуемо огрызнулся Маверик.

— Чейз узнал правду от Шона, — быстро сказал я. — Шон хвастался, что организовал это. Он был в тюрьме в то же время, что и ты. Он заплатил тем людям, чтобы они носили на своей плоти символ «Арлекинов» и морочили тебе голову.

Маверик застыл совершенно неподвижно, его глаза переместились с меня на Лютера, а затем снова на меня. — Что это? — требовательно спросил он. — Что вам нужно?

— Мы хотим, чтобы ты знал правду, сынок, — сказал Лютер голосом, полным боли. — И мы хотим, чтобы ты вернулся домой.

Я бросил на него взгляд, который говорил, что я не согласен со второй частью, но мой отец просто стиснул зубы и уставился на Маверика.

— Не-а, ты что-то задумал, — прорычал Маверик, свирепо глядя на Лютера. — Ты всегда что-то затеваешь. Ты король «Арлекинов». Повелитель гребаных крыс, и теперь тебе только что пришла в голову новая маленькая идея попытаться манипулировать мной, чтобы я делал то, что мне говорят.

— Зачем Чейзу лгать? — Настаивал я. — У него нет причин для этого.

Маверик облизнул губы, оглядываясь на меня. — Странно. Я думал, Чейз мертв. Ты играл с доской для спиритических сеансов, Фокси?

— О, не надо этого, — сухо рассмеялся я. — Он рассказал нам, что ты для него сделал, и я… благодарен. — Я выдавил это слово, нуждаясь в том, чтобы оно было произнесено, даже несмотря на то, что оно застряло у меня в горле.

Маверик пожал плечами. — Я ничего не делал.

— Ты действительно настолько упрям, что даже не хочешь выслушать правду? — Вмешался Лютер, возвращая разговор к сути. — Я не посылал этих людей. Я бы, блядь, никогда этого не сделал. Это должно было быть всего на пару лет в колонии для несовершеннолетних. Я собирался вытащить тебя, но ты, блядь, даже не захотел со мной поговорить.

Верхняя губа Маверика приподнялась. — Пошел ты, Лютер. Я вижу, что ты делаешь, и это не сработает.

— Рик, — рявкнул я, его старое прозвище сорвалось с моих губ прежде, чем я успел его остановить, и он удивленно выгнул бровь, глядя на меня. Я сделал шаг вперед, отчаянно желая… чего-то. Мне просто нужно было, чтобы он знал правду, потому что, сколько бы дерьма ни было между нами, и как бы я ни понимал, что теперь мы никогда не станем никем, кроме врагов, я все равно не мог вынести мысли о том, что он думает, что «Арлекины» ответственны за то, что случилось с