Моя Нирвана - Инна Инфинити

Лицо Эмили вытягивается в удивлении. Несколько секунд она хлопает глазами, а я понимаю, что впервые с того момента, как узнал правду, вот так просто взял и сказал ее вслух постороннему человеку, как будто быть усыновленным — это что-то само собой разумеющееся.

— Усыновленный? — переспрашивает.

— Да. Меня усыновили, когда мне было три года.

— А почему? — осторожно уточняет.

— Моя настоящая мама погибла, отца у меня не было, и подруга моей родной матери усыновила меня. У меня родители, одна младшая сестра и один младший брат. Папа адвокат, а у мамы строительный бизнес. Сестра учится в университете на факультете политологии, а брат еще в школе.

— И ты всегда знал, что тебя усыновили?

— Нет, я узнал об этом несколько лет назад.

— То есть, ты думал, что они твои настоящие родители? — продолжает допрос.

— Да.

— И у тебя даже подозрений не возникало?

— Нет. Меня любили и растили, как родного ребенка.

По ее лицу видно, что она все еще удивлена.

— Ладно, — продолжает. — Следующий вопрос. Почему ты решил переехать из Москвы в Лондон?

— У меня случились крупные проблемы, из-за которых я потерял свое любимое дело. Мне больше нечем было заниматься в Москве, а мой друг владел рестораном в Лондоне. Ну и он предложил мне стать управляющим. Я согласился и переехал.

Эмили удовлетворенно кивает головой.

— Еще один вопрос. — Смотрит ровно мне в глаза. — Как ее зовут?

— Кого? — не сразу понимаю я.

— Девушку, которая стоит между нами.

Теперь моя очередь удивляться.

— Да брось, Майк, — слегка смеется. — Я же не тупая и прекрасно чувствую, что есть другая девушка, из-за которой ты не можешь сблизиться со мной.

Я медлю пару десятков секунд. Весь вид Эмили говорит о том, что она ждет от меня ответа.

— Ее зовут Елизавета, — отвечаю. — Элизабет по-английски.

— Надо же, как наша королева.

Я хмыкаю.

— Как вы с ней познакомились? — снова пристально смотрит.

— Я всегда знал ее.

— В смысле? — не понимает.

— Я знаю ее всю свою жизнь. Я не помню себя без нее.

Эмили с пониманием кивает.

— Почему вы расстались?

Мне уже не нравится отвечать на ее вопросы. Они слишком личные и они слишком бередят раны.

— Слушай, давай есть?

Я снова берусь за вилку и начинаю нанизывать спагетти.

— У меня осталось всего два вопроса! — она накрывает мою ладонь своей, останавливая попытку намотать пасту. — И я обещаю, что отстану от тебя!

Я нетерпеливо смотрю на нее.

— Так почему вы расстались?

— Из-за определенных обстоятельств.

— Каких?

— Это и есть второй вопрос?

— Нет, это уточнение первого.

— Важных, — отвечаю резко. — Были очень важные обстоятельства, из-за которых мы расстались.

— Хорошо, — быстро кивает. — И теперь последний вопрос, Майк. Какая из всех твоих татуировок посвящена ей?

Я замираю. Эмили слегка склоняет голову на бок и пытливо смотрит в ожидании. По моему растерянному виду она понимает, что на ее вопрос есть ответ.

— Нирвана, — тихо срывается с губ.

Эмили печально улыбается.

— Ты называл ее своей нирваной, верно?

— Да.

Девушка еще смотрит на меня несколько секунд, а затем возвращается к своей тарелке с пастой. Я делаю то же самое, но аппетит уже пропал.

Прошло уже больше полутора лет с тех пор, как я уехал из России. Все эти полтора года я не видел Лизу и не общался с ней. От семьи я знаю, что она завершает учебу в магистратуре и летом возвращается домой. Будет работать у папы. Про ее личную жизнь мне никто ничего не рассказывает, а сам я перестал заходить и к ней, и к тому парню. Она так и не выложила с ним ни одной фотографии на тот момент, когда я последний раз открывал ее соцсети.

Иногда Лиза снится мне. Тогда я просыпаюсь среди ночи, достаю из тумбочки ее дневник и снова читаю, хотя уже знаю его наизусть. Периодически меня начинает ломать по Лизе. Хочется все бросить и поехать к ней. Хотя бы просто увидеть одним глазком.

— Ну а что насчет тебя? — спрашиваю Эмили, силой заставляя себя перестать думать о Лизе. — Кто твой бывший парень и почему вы расстались?

— Его звали Гарри, мы были одноклассниками, и мы не расставались.

— Тогда почему вы не вместе?

— Он умер три года назад.

Ответ Эмили заставляет меня оторвать взгляд от тарелки и посмотреть на нее.

— Автокатастрофа, — отвечает на мой немой вопрос. — Я была за рулем. Не справилась с управлением и въехала в дерево. Он погиб, а я выжила. — Девушка на секунду замолкает. — Ты стал первым за три года, кого я смогла подпустить к себе. Все вокруг твердят мне, что моя жизнь продолжается, несмотря на смерть Гарри. Наверное, это так и есть. Вот попыталась построить новую жизнь с тобой, но выходит хреново.

Я ничего не отвечаю Эмили, и пасту мы доедаем в тишине.

Мы не расстаемся после этого разговора, но и не особо сближаемся. Все остается так же, как и было: встречи два-три раза в неделю, разговоры обо всем на свете и ни о чем конкретно, секс.

Так проходят еще несколько месяцев. Иногда мне кажется, что мы с Эмили — это две одинокие души, которые случайно встретились. Вот только от этой встречи мы не перестали быть одинокими. Я по-прежнему часто думаю о Лизе, вспоминаю ее лицо, голос, смех. И я так и не разлюбил ее.

У меня есть догадки, что Эмили винит себя в смерти своего парня. «Не справилась с управлением и въехала в дерево. Он погиб, а я выжила», — сказала она тогда на кухне. Я не спрашиваю у нее, был ли суд. Вообще, не справиться с управлением — это уголовно наказуемо, тем более если кто-то погиб. Но раз девушка на свободе, значит, ее вины не было. Великобритания — не Россия. Это меня за деньги отмазали, а ее вряд ли.

Моя вторая годовщина в Лондоне. Ничего особенного, обычный день. Вечером Эмили приезжает ко мне, мы заказываем пиццу, включаем телевизор, где показывают какое-то популярное шоу, и ложимся на диван, вытянув ноги на журнальный столик. Время близится к часу ночи, глаза уже слипаются. Я хочу предложить Эмили пойти спать, но она слишком увлечена происходящим по ящику, поэтому молчу.

Мой телефон заряжается рядом с телевизором. Неожиданно он издает звук входящего сообщения. Я бросаю взгляд на настенные часы и поднимаюсь с дивана, удивляясь, кто может писать мне смс так поздно.

Беру смартфон и чувствую, как начинают трястись руки, когда вижу, от кого пришло сообщение. Дрожащим пальцем пытаюсь разблокировать экран, не слыша ничего вокруг: ни телевизор, ни вопрос Эмили, кто это.