Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

Макс схватил ее за запястье и, притянув к себе, поцеловал долгим и глубоким поцелуем.

– Поговорим о них потом, дорогая, – пробурчал он. – Ты можешь послужить сейчас гораздо более полезному и важному делу, чем чтение писем вслух. Во время нашего медового месяца занимать голову мыслями о работе – не лучшее занятие.

С проказливой улыбкой Кэтрин отложила письмо, встала и подобрала вверх юбки. Под юбками у нее ничего не было. Нижнее белье раздражало заживающую рану, от которой, правда, остался багровый шрам, чесавшийся просто ужасно. Отчего-то именно шрам казался Максу удивительно соблазнительным. Так что он рассмеялся и потянулся рукой, чтобы прикоснуться к нему. Прикоснуться к ней. К его Кэтрин.

– Дорогая, – шепнул он, – что ты собираешься со мной сделать?

– Хорошенько помучить тебя в наказание за нахальство, – ответила она и, перешагнув через него, устроилась на нем верхом и начала медленно садиться. – Я очень способная.

Макс судорожно втянул сквозь зубы воздух, когда его жена прикоснулась к нему и направила его плоть себе между ног.

– О Господи, Кэтрин!

Она приняла в себя начало его мужского достоинства и замерла.

– Так тебе нравится?

– Боже, я в раю! – простонал Макс. – Какое, к чертям собачьим, мучение! Просто блаженство!

Кэтрин немного откинулась назад и приняла Макса в себя целиком.

– Вот так, – выдохнула она, когда он проник в сладостную жаркую глубину ее женского естества.

Она немного приподнялась и быстро провела кончиком розового языка по губам.

– Так вот, Пиль хочет, чтобы ты, в конечном счете, отказался от своей должности в министерстве.

– Кто? – пролепетал Макс. Ему явно не хватало воздуха. – Отказаться от чего?

Кэтрин очень медленно опустилась на него и напрягла ягодицы. Макс на какое-то время лишился способности соображать.

– Они ожидают, что правительство скоро назначит выборы.

Максу удалось набрать в грудь немного воздуха.

– Выборы? Какие выборы?

По телу Кэтрин прошла дрожь удовольствия, и она снова немного привстала над супругом.

– Похоже, мой барственный братец прикарманил целый городишко, затерявшийся на просторах Девоншира.

– Прикарманил что?

– О Господи! Политическое влияние и власть, конечно! – выдохнула она. Над верхней губой у нее проступили бисеринки пота. – Что позволяет более-менее легко управлять голосованием.

Макс завороженно следил за двигавшейся у него перед глазами ее полной грудью.

– Господи, Кэтрин, да знаю я всю их кухню! – Он снова попытался спокойно вдохнуть, но не очень преуспел. – Святые угодники! Что ты делаешь?!

– Растолковываю тебе содержание письма.

– Беспокоиться о каком-то письме! – Он посмотрел на нее одновременно плотоядным и растерянным взглядом. – Неужели ты всерьез можешь рассуждать про политику, когда мы предаемся любви?

Кэтрин ответила ему просто хулиганской улыбкой и вдруг стала удивительно похожа на своего младшего брата.

– Я хочу пользоваться каждой возможностью, чтобы пополнять свои знания, – словоохотливо объяснила она. – Если я так не буду делать, то нам не о чем будет говорить, когда мы вернемся домой.

– Бога ради, Кэтрин, не говори глупостей!

– А ты не будь злюкой, мой дорогой. – Она снова скользнула вниз до самого конца мучительно и сладостно медленно. – Ты обещал, что будешь держать себя в руках, если женишься на мне.

– Да, да, обещал. Господи, Кэтрин, только не останавливайся!

Но Кэтрин уже сама не могла и не желала останавливаться, и с каждым разом дыхание у нее становилось тяжелее и чаще.

– Они хотят ... чтобы ты ... баллотировался ... в парламент ... – смогла все-таки выговорить она. – В палату общин ... потому что тори Уолрейвена ... не оправдали ожиданий ... и на них давят ... А Пилю ... нужна поддержка ... чтобы провести билль о реформе ... а потом ... О Боже, Макс!

Макс сознательно приостановил их сладостное покачивание.

– Что там с реформой? Я не очень понял ...

– О, Макс! – Кэтрин зажмурилась и запрокинула голову. – Не важно. Просто ... О, сильнее, сильнее!

Он чувствовал щекой ее упругую и теплую грудь; пахло от нее разогретым осенним солнцем, женским телом, и устоять перед ней не было никакой возможности. Да Макс никогда и не стремился сопротивляться Кэтрин в ее любовных порывах. Долго-долго она приподнималась и опускалась, даря им обоим незабываемые мгновения. А потом Макс крепко обнял ее, сел, приподнял ей бедра, и они поменялись ролями. Все получилось прекрасно. Как всегда.

– Так ты согласишься? – спросила она полчаса спустя. Они уже успели перебраться на широкую пуховую постель, и Кэтрин ласково перебирала темную поросль у него на груди.

Макс лениво приподнял голову и поглядел на жену сквозь упавшие ему на глаза спутанные волосы.

– На что я должен согласиться, дорогая? – поинтересовался он.

Кэтрин с явно и неохотой отстранилась и приподнялась на локте.

– Будешь баллотироваться от городишка Кэма в Девоншире?

Макс с явным неудовольствием хмыкнул.

– Нет, Кэтрин, – твердо ответил он, отставим в сторону мое личное уважение к Пилю. Я не вижу себя в составе его партии. Кроме того, само по себе любое карманное голосование отвратительно.

– Конечно, дорогой, конечно, – закивала головой Кэтрин.

– В Англии нужно менять к чертовой матери всю политическую систему, вот что, – проворчал он и· заключил Кэтрин в объятия.

– Само собой разумеется, что ее нужно менять, – ласково согласилась она.

Макс насторожился. Что-то в ее голосе ...

– Что ты все время со мной соглашаешься?

Кэтрин немного помолчала.

– Только парламент может поменять правительство, – негромко сказала она и положила теплую ладошку ему на грудь. – Если система никуда не годится и если твои идеи справедливы и благородны, отчего тогда не помочь им обрести плоть и кровь и все исправить?

Теперь настала очередь Макса впасть в задумчивое молчание. Молчал он так долго, что Кэтрин даже задремала в его объятиях. Таким вот образом они частенько спали здесь, на испанской вилле, окруженные счастьем и одиночеством. Слуг мало, и на глаза они попадались редко, а соседей не было на мили вокруг. Им хорошо вдвоем. Замечательно. Только здесь Кэтрин поняла, что такое настоящее блаженство. Но все должно было скоро закончиться. Они оба помнили об этом.

– Знаешь, а ты, может быть, и права, – наконец решился заговорить Макс. – Вообще-то говоря, критиковать намного легче. И еще легче выигрывать по мелочам. В следующем месяце мы вернемся в Лондон, и я, конечно, обсужу все вопросы с Уолрейвеном и твоим братом. В любом случае нам нужно будет купить в городе особняк ...