Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

– Она отдыхает, – прошептал он подбежавшему Максу.

Макс сжал ему рукой плечо.

– Отдыхает?

Кембл кивнул и посмотрел на приятеля с непередаваемой грустью.

– Гривз вычистил и зашил рану, – тихо сказал он, – говорит, что ранение глубокое, но не смертельное. Пуля угодила в тазовую кость, но органы не задела. Впрочем, опасность инфекции остается.

Макс тупо кивнул. Инфекция, Когда инфекция, то всегда плохо.

Кембл криво усмехнулся.

– Она спрашивала про тебя, – добавил он. – Гривз говорит, чтобы ты поднимался наверх и остался с ней и чтобы послал к чертям собачьим эту стерву домоправительницу. Боюсь, что мне придется уйти, дружище. Ты же понимаешь, лавка требует присмотра и уже довольно поздно.

Отчего-то Максу не хотелось, чтобы Кем уходил.

– Конечно, тебе нужно идти, – неохотно согласился он. – Спасибо тебе, дружище.

Кембл снова улыбнулся.

– Сиск забрал мальчишку и собаку на Веллклоуз-сквер. Завтра я загляну к нему в участок и доделаю всю бумажную работу. Ты не раскиснешь?

Макс попытался улыбнуться, но у него ничего не получилось.

– Надеюсь, Кем, надеюсь. Мне раскисать никак нельзя.

Они вместе прошли по темному коридору. У основания лестницы на второй этаж Кембл повернул к выходу, но вдруг вернулся назад и схватил Макса за руку.

– Послушай, старина, – сердито сказал он, – я знаю, о чем ты думаешь. Прекрати немедленно! Понимаешь, он просто-напросто потерял голову. Собирался убить ее, и единственное, что ты мог сделать, чтобы ее спасти, – застрелить его.

Макс покачал головой.

– Это я потерял голову. Я прицелился хуже некуда.

Кембл стиснул ему руку.

– Ты говоришь полную ерунду, Макс. Хорошо прицелиться было вообще невозможно. Смотреть сквозь ветки, к тому же они дрались на земле. Чертовски удачно получилось, что ты в него попал. А с·Кэтрин все обойдется, поверь. Все будет хорошо.

Макс вырвал руку и начал торопливо подниматься по лестнице.

Кэтрин в белой рубашке с оборками лежала на постели в пустой спальне. Ее руки лежали на аккуратно подоткнутом одеяле. Макс, войдя в спальню, сразу замедлил шаги, чуть ли не на цыпочках пересек комнату и подошел к кровати. Он склонился над молодой женщиной, вгляделся в ее бледное лицо и с трудом проглотил вставший в горле комок. Кэтрин лежала совершенно неподвижно, как мертвая, грудь едва заметно поднималась и опускалась в такт дыханию. Макс зажмурился, опустился на колени и начал горячо молиться. По каким-то необъяснимым причинам он думал о розарии в саду своей бабушки и всей душой желал, чтобы у него самого был точно такой же.

У него за спиной открылась дверь, и вошла домоправительница. Он слышал, как она приближается, и чуть ли не кожей чувствовал ее возмущение. Непроизвольно схватившись рукой за одеяло, он повернулся и пронзил вошедшую своим самым мрачным взглядом. Женщина замерла, на лице появилось возмущенное выражение, и она несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот.

Господи, его не должны выставить отсюда! Если она считает его присутствие в комнате неподобающим, ей придется привести за собой пехотный полк, чтобы вышвырнуть его отсюда вон. Пришло время заявить о своих правах, которые он вознамерился получить. Он медленно поднялся с колен и встал около кровати.

– Мэм, привыкайте к тому, что будете меня видеть здесь все время, – предупредил он ее угрожающим голосом. – Я не выйду из комнаты до тех пор, пока она не поправится.

Дверь гостиной распахнулась, и в спальню вошел доктор Гривз, вытиравший руки белым полотенцем. Он бросил быстрый и понимающий взгляд на домоправительницу.

– О, Максимилиан, – тихо воскликнул он, – рад, что вы здесь!

Макс повернулся.

– Как она? – спросил он и запнулся. Язык и губы его не слушались.

– Настолько хорошо, насколько и ожидалось, – ободрил его Гривз и бросил полотенце поверх своего врачебного чемоданчика.

Краем глаза Макс увидел, как домоправительница, поджав губы, разворачивается и направляется к двери. Тут же тихо щелкнул дверной замок.

Макс постарался взять себя в руки.

– Скажите мне правду, док. Всю правду, – настойчиво попросил он.

Гривз улыбнулся.

– С ней все хорошо, Макс. Я напоил ее настойкой опия, так что всю ночь она спокойно проспит, и ее не будут мучить боли. А сон для нее – самое важное сейчас.

– А инфекция?

Доктор негромко пару раз поцокал языком.

– Макс, чтобы ответить на такой вопрос, должно пройти хотя бы несколько дней.

– Когда она проснется? Когда я смогу с ней поговорить?

Гривз со вздохом поместил свое грузное тело в кресло, в то самое, которое они с Ратледжем перевернули во время непримиримой драки, случившейся, ·как сейчас ему казалось, Бог знает когда.

– По крайней мере, не раньше завтрашнего утра, – ответил Гривз. – Я хочу предложить вам присоединиться ко мне здесь, у камина. Мне нужно с вами потолковать.

Макс с неохотой оставил кровать и перебрался в одно из кресел, стоявших у камина. Ему хотелось испытать облегчение, хотелось снова нормально, полной грудью дышать, но он все еще находился в слишком напуганном состоянии. И что-то в Гривзе его беспокоило. Доктор откашлялся.

– Значит, так, Максимилиан. Леди Кэтрин предписан полный покой, с постели ей ни в коем случае вставать нельзя, – начал он, – ни при каких обстоятельствах ее нельзя волновать или беспокоить. Ее состояние требует особого внимания. Вы меня до конца понимаете, Макс?

Макс заставил себя кивнуть.

– Пулевое ранение – дело серьезное, согласился он, – я их достаточно повидал, чтобы понимать, что к чему.

Гривз неловко заерзал в кресле.

– Да, конечно, – пробормотал он, – только вот ...

Ушедший было ужас мгновенно вернулся вновь. «Что такое, черт возьми?!» – подумал Макс.

Врач какое-то время внимательно разглядывал свои ногти.

– Она несколько раз весьма настойчиво спрашивала о вас, Макс, – негромко сказал он. – Ей довелось пережить ужасное потрясение, но она удивительно сильная женщина, сильная прежде всего духом. Мне представляется, что у вас с ней давние отношения?

Макс в раздражении даже привстал с кресла.

– Мы ... – он с трудом покашлял, подбирая приличествующие слова, а потом мысленно махнул рукой на всякую осторожность, – мы собираемся пожениться, – довольно уверенно сказал он и откинулся на спинку кресла, – как только она будет чувствовать себя более-менее хорошо.

И как только она скажет ему «да», про себя добавил он.

Она скажет, заверил он себя. Он сделает все возможное и невозможное. Черт, да он готов наизусть выучить каждую строчку в проклятой книге Кембла про этикет, нацепить на руку перстень с печаткой и расфуфыриться, как денди с Риджент-стрит, если подобные манипуляции помогут убедить ее в том, что он ее достоин. Он даже готов стряхнуть пыль со своего жуткого дворянского титула, взваленного на его плечи, который и не выговоришь, и сделать ее виконтессой, если только она скажет, что согласна.