Голубая ива - Дебора Смит

Артемас ожидал у черного входа в свои апартаменты и распахнул двери, как только Лили вышла из грузовика. Она была без пальто, в простом сером платье и лакированных туфлях на низком каблуке. Снежинки тотчас облепили ярко-рыжую копну на голове. Увидев на бесконечно дорогом лице утомленные, печальные глаза, Артемас нежно обнял ее и бережно повел по ступеням наверх.

— Еще есть время. Выпьешь чего-нибудь? — Он нежно поцеловал Лили.

— Нет. Я хочу просто немного посидеть.

Они прошли в библиотеку и сели на диван перед камином. Устроившись рядом, он гладил длинные, изящные ру-кава ее платья, стараясь через них согреть ее холодные руки.

— Не волнуйся… все будет хорошо.

Лили уткнулась ему в грудь.

— Я не чувствую подъема.

Печаль в голосе заставила его пристально посмотреть ей в глаза.

— У тебя какие-то неприятности с мистером Эстесом.

Она кивнула и поведала о происшедшем. Он молча выслушал и под конец, помрачнев, сказал:

— Я этого так не оставлю. Попытаюсь его уговорить: предложить денег, в общем, все, что он пожелает для себя и для сына…

— Мои старания, мой дом, мои планы, — причитала она, качая головой и гладя его по голове. — Остаться без всего!

— Я не допущу, чтобы ты снова потеряла все из-за меня!

Лили схватила его за плечи и взглянула в упор:

— Да это же просто проклятый кусок земли! Просто грязь, эти деревья, эти сентиментальные истории, — ее голос сорвался, — мне надо разделаться с этим раз и навсегда! Разделаться! Все это никогда не станет для меня важнее, чем ты.

Артемас быстро поднялся и привлек ее к себе.

— Ты знаешь, есть нечто такое, чего мне хочется больше всего на свете. — Он вперился в нее колючими, но любящими глазами. — После того как умер дед, бабушка осталась здесь одна, со своими мечтами и верой в то, что в один прекрасный день кто-нибудь полюбит это место и заполнит его тем счастьем, которое она потеряла.

Лили нежно прильнула к нему.

— Теперь, я думаю, все сложилось. Кто-то — это ты!

— Нет. Ты и я.

Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил кольцо необычного розоватого оттенка старого золота. Филигранные золотые усики, такие же изящные, как и ветви ивы, держали гроздь маленьких бриллиантов и сапфиров.

— Это — кольцо моей бабушки, подаренное ей при помолвке.

Лили с умилением изумленно вздохнула. В молчаливой ласке он приложил палец к ее губам.

— Ничего не говори, еще слишком рано… не говори… мы шли к этому с самого первого дня, как только ты подняла на меня свои голубые глаза.

Напряженно вглядываясь в нее влюбленными глазами, он наконец решился, взял ее левую руку и надел кольцо:

— Добро пожаловать домой!

* * *

Джеймс и остальные Коулбруки с комфортом расположились в комнате, которая излучала шарм старого мира, воскрешая в памяти былую роскошь. Стены, облицованные редкими породами деревьев, возносились к высокому потолку, мягкие старинные обюссонские ковры покрывали полированный пол и глубокие плюшевые кресла. Сквозь высокие арочные окна сюда проникал серебряный отсвет снега.

Тяжелые двери с медленным, мелодичным звоном хорошо смазанных петель растворились, и Артемас с Лили вошли в комнату. Джеймс ревностно исподтишка наблюдал за ними — они шли рядом, не касаясь друг друга, близость и сила связывали их невидимыми узами. Они с Элис когда-то шли точно так же.

Лили пожала протянутую руку Элизабет, потом Майкла и Тамберлайна.

Тамберлайн радостно подался к ней навстречу:

— Об одном молюсь, чтобы ты простила меня! Я сделал это исключительно из добрых побуждений.

Лили задумчиво, но дружески посмотрела на него. Озабоченное лицо менеджера стало чуть мягче.

— Я годами старался искупить свою вину перед тобой! — прошептал он.

У Лили перехватило дыхание. Переведя дух, она кивнула:

— Спасибо.

— Не стоит. Я уже все прочел в твоих глазах. Пожалуйста, доверяй мне и впредь!

С дивана поднялась Касс и дружелюбно воскликнула:

— Надеюсь, Артемас рассказал, что произошло между доктором Сайксом и мной?

— Да.

— После нашей ужасной стычки ты открыла меня Джону Ли, тем самым очень его вооружила.

— И он попал в цель.

Глаза Касс одобрительно сверкнули. Она была очень признательна Джону Ли за ребенка.

Лишь Джеймс смотрел на нее испытующе, не скрывая своей запальчивости.

— Я хочу, чтобы ты знал до того, как все откроется, — Лили сделала паузу, — мой муж был хорошим человеком, и у него были добрые намерения, и он мог бы предотвратить то, что случилось в Коулбрук-билдинг, но он не сделал этого. Поэтому ты не обязан прощать его.

— Лили, не надо. — Артемас взял ее за руку, бросив тревожный взгляд. — По крайней мере не так.

Джеймса словно ударили кулаком в живот.

— К чему эта исповедь? — резко спросил он. Он уже зашел слишком далеко и не собирался отступать. — Задние мысли? — почти выкрикнул он. — Или для того, чтобы продемонстрировать перемену в сердце?