Папина содержанка - Дарья Десса

– Это же замечательно, – улыбается мажорка. – Значит, ты по-прежнему меня хочешь.

– Хулиганка, – стараясь оставаться серьезным, отвечаю, а у самого рот в улыбке растягивается.

– Ладно, живи пока и радуйся, – говорит Максим и убирает руку. – Так вот, – повышает она голос и переходит на английский, чтобы японцу лучше было нас понимать. – Мы едем к Лизе. Чтобы выяснить детали того происшествия, разумеется.

– Как это поможет в нашем расследовании? – спрашиваю.

– Пока еще не знаю. Возможно, даст какую-то ниточку.

– Думаешь, она станет на ту тему разговаривать? Истерику тебе закатит, вот и все.

– Скажи, что Лиза больше всего любит на свете? – интересуется Максим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ювелирные побрякушки, – отвечаю, не думая. Так прочно в памяти у меня сидит это ее глупое пристрастие, что не выбросить из головы.

– Вот и отлично. Остановите нам у ювелирного, пожалуйста, – говорит мажорка водителю. Тот выполняет просьбу минут через пять. Максим просит нас оставаться в машине, сама уходит и возвращается довольно быстро с маленькой бархатной коробочкой в руке. Садится и, когда мы трогаемся, раскрывает ее. Внутри – сверкающая рубинами подвеска. Очень красивая и, мне кажется, безумно дорогая.

– Такую впору любимой женщине дарить, а не какой-то там… Лизе, – последнее слово выговариваю с пренебрежением.

– Ну, пусть это будет ей моральная компенсация за перенесенное, – говорит Максим. – Тем более что деньги на этот презент дал Альберт Романович.

– Серьезно?

– Ну да, – кивает мажорка. – Я просто открыла у него ящик стола и взяла несколько пачек евро. Нам ведь с тобой нужно на что-то жить, пока мы в бегах?

Когда она успела только провернуть это дельце? Поражаюсь своей девушке. И нисколько не жалею её бывшего отчима. Тот оказался редкой дрянью, потому я бы не несколько, а все пачки у него вытащил и ещё счета банковские опустошил. Но довольно скоро приходится переключать мысли на другую тему.

Мы подъехали дому Лизы. Хорошо бы ей теперь позвонить, а еще лучше следовало договориться о встрече раньше, вдруг ее нет дома? Но у нас всё происходит спонтанно. И пока везло, как в случае с Альбертом Романовичем. Не окажись он на работе, даже не знаю, что делали бы. То есть пришлось бы искать, понятное дело, но где?

Заходим в подъезд (Сэдэо на улице), там сидит классическая вахтёрша.

– Вы к кому, молодые люди?

Максим называет имя и фамилию Елизаветы.

– Вам назначено?

– Скажите, что к ней в гости Максим… кхм… Альбертовна, – выговаривает мажорка, кашлянув. Представляю, как ей теперь противно так называться. Но для того, чтобы произвести на Лизу впечатление, приходится. Еще она добавляет в конце фамилию отчима. Уж ее-то Лиза знает точно – мы много раз обсуждали тему ухода моего отца к молодой любовнице. Это в то время, когда думали, что Максим и мой отец таковыми являются.

Старушка звонит по телефону, что-то говорит потихоньку в своей стеклянной будке, получает ответ и кивает нам: «Проходите, вас ожидают». Поднимаемся на лифте, и Максим звонит в дверь. Говорить, что всё вокруг – сплошной пафос, думаю, не стоит. Здание-то элитное, ему всего лет десять. Чтобы купить тут пару квадратных метров, какой-нибудь слесарь на заводе будет пахать всю жизнь и то же завещает своим детям и внукам.

Дверь открывается, на пороге возникает Лиза. Смотрит на Максим и улыбается, но когда замечает меня позади, эмоции ее меняются. Вроде мажорке надо радоваться, поскольку она всё ещё «золотая молодёжь», а мне – категорически нет, такому-то нищеброду.

– Добрый день, – ласково говорит Максим, включая режим «ласковая кошечка». – Разрешите войти? У нас к вам, Лиза, есть одно очень важное дело.

– Э… проходите, – решается она, и мы оказываемся в чертогах современной московской знати. Я тут бывал прежде, естественно, и не перестаю удивляться: зачем столько антиквариата на каждом квадратном метре? Статуи, картины, мебель, канделябры, подсвечники… Чего только нет! Ощущение, словно в музей угодил. Только там всё расставлено по эпохам, а здесь как попало.

Мы проходим за Лизой в ее комнату. Да, непростой разговор нас ожидает. Захочет ли она вообще это обсуждать?

Глава 77

Проходим в гостиную, садимся за стол, но Лиза, вопреки правилам хорошего тона, ни чаю, ни кофе, ни чего покрепче нам не предлагает. Просто усаживается и смотрит вопросительно. Меня она знает прекрасно, только я ей совершенно неинтересен, о чем свидетельствует равнодушный взгляд, брошенный в мою сторону. А вот Максим – тот другое дело. О ней она наслышана, хотя возможность познакомиться лично представилась впервые.

– Слушаю вас внимательно, – это она мажорке говорит, я по-прежнему пустое место. С некоторых пор, конечно.

– Лиза, – вкрадчиво начинает говорить Максим. – У нас к вам дело, так сказать, интимного характера.

– Вы что, тройничок мне решили предложить? ЖМЖ? – вспыхивает Лиза, хотя её возмущение несколько наигранное. По её глазам читаю, что ничего такого особенно нового она не ожидает. «Да, много я о тебе не знаю, девочка», – думаю презрительно о бывшей подружке. Становится вдруг понятно, что зря страдал из-за расставания с ней. Она, как видно, намного опытнее меня.

– Ну что вы, Лиза, – улыбается Максим. – Я даже подумать о таком не посмела бы в вашем присутствии. Нет, речь идет об одном событии, а точнее, происшествии, которое случилось некоторое время назад.

Я понимаю мажорку: она не хочет сразу выкладывать Лизе всё, о чем мы знаем. Но тут меня словно молнией ударяет: это ведь я знаю её как дочь Кирилла Андреевича, но для Лизы-то она – дочь Альберта Романовича! Того самого бизнесмена, который её изнасиловал у себя в загородном доме! У меня глаза лезут на лоб: и она, зная это, вот так запросто нас пустила?! Да какой отчаянной надо быть, чтобы вести себя так просто с дочерью человека, который тебя... Ничего не понимаю я в этой жизни!

– Что за событие такое? – хмурит бровки Лиза.

– В загородном доме моего… Альберта Романовича, в общем, – говорит Максим и пристально наблюдает за реакцией девушки. От этого теперь зависит выбор дальнейшей стратегии поведения. Если она с гневом вскочит и потребует нас удалиться – одно. Если заплачет и испугается – другое. Но то, как поступила дальше Лиза,