Дикая сердцем - Кэти А. Такер

– Конечно! – восклицает Мюриэль с возмущением, как будто я даже не должна была сомневаться в этом.

– Тогда давайте сделаем его еще больше и назовем самым большим зимним шоу во всей истории Аляски. Люди здесь так гордятся своим наследием, что мы должны дать им повод для праздника.

Мюриэль открывает рот, но я прерываю ее прежде, чем она успевает опровергнуть мои слова или отмахнуться от них.

– Может, я и не местная, но это то, в чем я хорошо разбираюсь, Мюриэль. Любая из вас может организовать эти гонки за флигелем. – Я решительно выдвигаю челюсть вперед. – Если люди в последние несколько лет перестали приходить, значит, пришло время что-то менять. И я могу сделать это. Я могу внести свежие идеи и могу заинтересовать молодое поколение. К тому же если мои усилия не окупятся, то вы ничего не потеряете. – Я пожимаю плечами. – Мне же не платят за это.

Она нахмуривает брови, обдумывая мое предложение.

– Мне нужно поговорить с Эмили. Она у нас занимается делами…

– Я сама поговорю с ней. – Что-то подсказывает мне, что я смогу найти более вежливый и творческий подход, чем Мюриэль. – Эмили и я можем работать вместе.

Она хмыкает.

– Ну, что я могу сказать… Мне не терпится увидеть, что вы там придумаете.

Я улыбаюсь, вновь возвращаясь к своему клубничному кустику. Думаю, мне тоже не терпится. Теперь у меня есть задача, цель, и это очень похоже на меня.

– Тоби сказал, что Рой тебя достает. Вы поссорились на прошлой неделе?

Я подавляю стон. Этот разговор был неизбежен. Я лишь гадала, произойдет ли он до или после того, как Мюриэль потребует, чтобы я достала свое новое ружье, чтобы она научила меня стрелять.

Я украдкой бросаю взгляд, чтобы убедиться, что наш тихий часовой на своем месте, сидит у линии деревьев. С прошлой недели Оскар стал приходить сюда каждое утро, как будто он знает, что в это время я снова буду здесь, заниматься садом.

– Ага.

– И с тех пор ты к нему не ездила?

– Тоби сказал, что будет ездить к нему вместо меня, пока здесь Диана.

– А разве Диана не уехала вчера? – спрашивает Мюриэль знающим тоном.

Я перехожу к новому растению. Колени уже начинают болеть. Я вспоминаю, что видела поролоновую подушечку, похожую на подставку Мюриэль, когда убиралась в доме. И жалею, что выбросила ее.

– Мы с Роем работаем над нашими отношениями.

С помощью яиц и деревянных осликов.

– Хмм…

Я не поднимаю голову, отщипывая ягоды с куста, и кладу их в корзину, готовясь к новой лекции о помощи ближнему, даже если этот ближний – неисправимый засранец.

– Я когда-нибудь рассказывала тебе, как Рой пришел помогать нам искать моего мальчика Дикона?

Мои перепачканные красным пальцы замирают на ягоде. За те месяцы, что я знаю Мюриэль, единственным человеком, о котором она никогда не упоминала, был ее пропавший сын. Я поднимаю голову, встречая ее стальной серый взгляд.

– Нет. Не рассказывали.

Она снова отворачивается к своему кустику.

– Когда нам позвонили и сказали, что его не могут найти, мы с Тедди сразу же запрыгнули в грузовик и поехали туда, чтобы встретиться с полицейскими. Но вскоре приехали и остальные. Друзья Дикона, наши постоянные жильцы из гостиницы, люди из окрестностей Трапперс Кроссинг. Казалось, собрались все. Приятно было посмотреть. Настоящее чувство общности, сплоченности. – Она грустно улыбается. – Официальные поиски Дикона продолжались семь дней. Основное внимание было уделено реке, потому что именно туда вели следы. Больное колено Тоби не позволяло ему долго ходить, поэтому они с Филом искали, как могли, с неба, а остальные добровольцы прочесывали берег реки. Но дни проходили безрезультатно.

Она плотно сжимает губы, а затем прочищает горло.

– Через неделю полицейские штата прекратили поиски, но мы продолжали. С каждым днем приходило все меньше и меньше людей. Мы понимали это. Людям нужно было возвращаться к своей жизни. По ночам быстро стало холодать. Вскоре даже Тедди сказал, что пора завязывать. И тогда появился Рой. – Она смеется, качая головой. – Он пришел с ружьем и в полном снаряжении, сказал, что приехал поохотиться на лося, и отправился в лес.

– Один?

– Рой все делает один. Но нет. – Она ухмыляется. – Сезон охоты на лося уже давно закончился, и даже Рой не настолько уперт, чтобы идти на него в межсезонье. Однако он был слишком упрям, чтобы признать, что знал, что я тоже буду упрямиться и не брошу поиски так скоро, потому он и придумал эту нелепую историю, зная, что я пойду за ним. И я пошла. Мы с Роем провели там еще девять дней – он в своей палатке, я в своей, – прочесывая лес в поисках моего мальчика, пока снег не сделал это дело бессмысленным.

Я пытаюсь представить себе Мюриэль и Роя вместе – проводящих девять дней вдвоем, в лесу, с оружием, – но у меня ничего не получается.

– И вы не ругались?

– О, конечно, мы ругались, – смеется она. – Когда мы не ругались? Это было больше для того, чтобы скоротать время, чем для чего-то еще. Но он ни разу не пожаловался на то, что был там. Ни разу не заикнулся о том, чтобы уйти. Он ждал, пока это скажу я.

– Это было… мило с его стороны.

И так не похоже на все, что я знала о Рое Доноване до сих пор.

– Ага. Мило. Это говорит в его пользу. Кто бы мог подумать, что Рой способен на такое? – Она фыркает. – Он – странный гусь, надо отдать ему должное. С ним нелегко иметь дело или даже полюбить. Но он отлично понимает, что хорошо, а что плохо, и делает правильный выбор, когда это имеет значение.

– Что сделало его таким?

– Я не знаю, есть ли в его поведении какая-то причина или логика. Я думаю, он всегда был таким, но о Рое Доноване мало кто что знает. Как ему вообще удалось завести жену – для меня загадка, если он вел себя с ней так же, как с нами.

– На каждого найдется свой человек, – повторяю я то, что не раз слышала от Саймона. – Думаю, у Роя были проблемы с зависимостью. Он сказал мне несколько вещей… – Мои слова затихают, я колеблюсь, продолжать ли мне.

Поступаю ли я плохо по отношению к Рою, говоря о нем с Мюриэль? Не ворвется ли она потом к нему в дом, уперев руки в бедра, чтобы расспросить? Есть ли мне