Дыхание снега и пепла - Диана Гэблдон

отеком и скопившейся в носу кровью я просто рисковала задохнуться. Я перевалилась на живот так, чтобы не дернуть веревку, и начала тереться лицом о землю, затем я уперлась в нее ногами и наклонилась вперед, теперь уже с нарастающим отчаянием царапая лицо о древесную кору, безуспешно пытаясь ослабить или сдвинуть повязку. Кора разодрала губу и щеку, но платок был так туго завязан вокруг моей головы, что лишь сильнее врезался в края рта, открывая его так, что слюна безостановочно наполняла комок ткани. Я поперхнулась, ощутив, как мокрая тряпка перекрывает горло, и почувствовала, как поднимается рвота, обжигая рецепторы где-то в носу. Нет, нет, нет. Ты не будешь, не будешь, не будешь блевать! Я втянула воздух, кое-как проходящий по забитому кровью носу, и почувствовала, как по горлу скользнул густой железный привкус. Снова поперхнувшись, уже сильнее, я согнулась пополам, петля на шее затянулась, и перед глазами расцвели белые пятна.

Я упала назад, ударившись головой о ствол. Но я едва заметила это: слава Господу, петля ослабла и я смогла сделать два-три глотка пропитанного кровью воздуха.

Нос сильно опух и продолжал отекать. Я стиснула зубы на кляпе и попыталась прочистить пазухи, подув изо всех сил, пусть даже ненадолго. Теплая кровь, смешанная с желчью, брызнула вниз по подбородку и полилась на грудь. Я быстро задышала, чтобы запастись кислородом.

Выдохнуть, вдохнуть. Выдохнуть, вдохнуть. Выдохнуть… но нос уже так распух, что воздух почти не проходил, и я почти всхлипнула от паники.

Боже, только не плачь! Ты умрешь, если заплачешь! Ради бога, не плачь!

Выдохнуть… выдохнуть… Прочистить… Я фыркнула, истратив последние запасы воздуха в легких, и сумела добиться щели шириной с волос — довольно, чтобы наполнить их еще раз.

Я задержала дыхание, пытаясь продержаться в сознании достаточно долго, чтобы найти другой способ дышать, должен быть другой способ. Я не могла позволить мелкому засранцу вроде Харли Бобла убить меня так глупо. Это было неправильно, этого не могло случиться.

Полусидя я прижалась к дереву поплотнее, чтобы максимально ослабить давление петли на шею, и уронила голову вперед — так кровь сбегала вниз, капая из носа. Это немного помогло, но ненадолго. Глаза начали сами собой смыкаться: нос точно был сломан, и вся верхняя часть лица постепенно отекала, наполняясь кровью и лимфой от травмы, при этом не только лишая меня зрения, но и сильнее затрудняя дыхание.

В отчаянии я стала кусать тряпку во рту, жевала ее, пропуская материю между зубов, пыталась сжать ее, расплющить, передвинуть внутри… Я прикусила щеку, но мне было все равно, это было не важно, значение имело только дыхание. Господи, я не могу дышать, пожалуйста, помоги мне дышать, помоги… пожалуйста.

Укусив язык, я всхлипнула от боли и поняла, что у меня получилось просунуть его над тряпкой так, что я могла дотянуться до уголка губ. Отодвигая кляп что есть сил, я сумела сделать небольшой канальчик для воздуха. Сквозь него проходила лишь тонкая струйка кислорода, но я могла дышать, а все остальное не имело значения.

Моя голова была неудобно наклонена, а лоб прижат к дереву, но я боялась двигаться, в страхе потерять непрочную животворящую струю — вдруг кляп сдвинется, если я пошевелюсь. Я сидела неподвижно, сжав руки, и делала длинные свистящие и булькающие вдохи, размышляя о том, сколько я смогу так продержаться. Мышцы шеи уже дрожали от напряжения. Руки снова пульсировали, надо полагать, они и не прекращали, но мне было не до них. Теперь же я обратила на это внимание и тут же приметила стреляющую боль, которая жидким огнем обжигала каждый ноготь, она отвлекала меня от насмерть затекших шеи и плеча.

Мышцы шеи дернулись, и их свело. Я резко всхлипнула, перекрыла себе воздух и выгнулась, как струна, воткнув пальцы в веревки и пытаясь вернуть себе доступ к нему.

Чья-то рука опустилась мне на плечо. Я не слышала, как он подошел. Слепо мотнув головой, я принялась бодать его. Мне было все равно, кто он и чего хочет, пусть только снимет кляп. Изнасилование казалось справедливой ценой за выживание, по крайней мере сейчас.

Я отчаянно мычала, фыркала, сопела, мотала головой, разбрызгивая вокруг кровь и желчь. Мне нужно было показать, что я задыхаюсь: пока что уровень их сексуального образования доказывал, что он может даже не заметить, что я не дышу, и начать удовлетворять свои желания, не предполагая, что изнасилование становится некрофилией на глазах.

Он закопошился возле моей головы. Господи, спасибо, спасибо! Каким-то сверхъестественным усилием я удержала себя в вертикальном положении, голова кружилась, из глаз сыпались искры. Потом полоска ткани упала, и я рефлекторно вытолкнула мокрый комок изо рта, тут же поперхнувшись. Меня начало рвать почти одним только воздухом, тело содрогалось в пустых позывах.

Я ничего не ела, лишь пара капель желчи обожгли мне горло и скатились по подбородку. Я хрипела и кашляла, вдыхая воздух огромными жадными, разрывающими легкие глотками.

Он что-то тревожно шептал. Мне было все равно, я не могла его понять. Все, что я слышала, был свист моего дыхания и стук сердца. Наконец, немного сбавив сумасшедший ритм, чтобы наполнить кислородом изголодавшиеся ткани, оно ударило так сильно, что все тело содрогнулось.

Потом до меня дошло слово или два, и я подняла голову, глядя на него.

— Что? — сказала я простуженно. Я закашлялась и тряхнула головой, пытаясь прояснить ее. Было очень больно. — Что ты шказал?

В слабом мерцании костра я видела его только как смутный худощавый силуэт с взлохмаченной гривой.

— Я говорю, — прошептал он, наклоняясь ближе, — вам имя Ринго Стар о чем-нибудь говорит?

* * *

В этот момент меня уже нельзя было ничем удивить. Я только вытерла рассеченную губу о плечо и очень спокойно ответила:

— Да.

Он задержал дыхание. Я поняла это, только когда услышала долгий выдох и увидела, как опустились его плечи.

— Господи, — сказал он едва слышно. — О господи.

Мужчина внезапно кинулся вперед и заключил меня в крепкие объятия. Я сжалась, хрипя от того, что петля на шее снова затянулась, но он был слишком погружен в собственные эмоции, чтобы заметить.

— Боже, — сказал он и зарылся лицом в мое плечо, почти всхлипывая. — Боже. Я знал, знал, что так и есть. Я знал, но не мог поверить. Боже, о боже! Боже! Я не думал, что когда-нибудь найду такого же, как я… Никогда…

— Кхх, — прохрипела я и изогнула спину.

— Что… О черт!

Он отпустил меня и схватился за веревку у