Две Розы - Джулия Гарвуд

– Ты разбил мне сердце, – еще раз повторила она.

– Я ведь предупреждал тебя. Помнишь?

– Ты должен был рассказать мне об отце.

– Нет, это должны были сделать твои братья.

– Тогда почему тебя не было с ними, когда они сообщили мне об этом? Мне было бы легче.

– Когда твои братья наконец собрались это сделать, я был в Хаммонде и защищал в суде одного человека. А когда я вернулся на ранчо, ты исчезла. Черт побери, Мэри Роуз, ты не должна была убегать. Все-таки я твой муж.

– Я очень рассердилась.

– И куда же ты тогда отправилась? – спросил он.

– Дуглас отвез меня к Кознам. Я жила у них две недели. Неужели тебе не совестно, что ты причинил мне такую боль?

– Я поступил именно так, как требовали обстоятельства. Со временем ты поймешь это.

– Ты любишь меня?

– Очень! – Он крепко прижал ее к себе. – А теперь давай обнимем друг друга.

Заключив Мэри Роуз в объятия, Харрисон непрерывно нашептывал ей на ухо, как сильно он скучал. Потом сорвал с жены ночную рубашку, подхватил ее на руки и опустился на постель. Оказавшись сверху, он оперся на руки, заглянул ей в глаза и увидел, что по щекам ее текут слезы.

– Ты хочешь, чтобы я ушел, Мэри Роуз? – спросил Харрисон, затаив дыхание.

Она отрицательно покачала головой, приподнялась и поцеловала его.

Xappисону не хотелось торопить события. Но прикосновения Мэри Роуз заставили его окончательно потерять рассудок – слишком уж молодая супруга была нежной и страстной, слишком уж сильно он ее любил.

Ласки Харрисона стали смелее. Рука, лежащая на ее животе, скользнула ниже, и наконец Харрисон почувствовал между бедер Мэри Роуз горячую влагу.

Мэри Роуз изо всех сил вцепилась в него, давая понять, что пора прекратить сладкую пытку и сделать то, чего он давно и страстно желал. Схватив руки Мэри Роуз, Харрисон забросил их себе на спину, а затем вошел в нее плавным толчком.

– Господи, как хорошо, – прошептал он. – О, я хочу…

Он замолчал, не в силах произнести больше ни слова. Теперь он мог только с наслаждением чувствовать, как Мэри Роуз ритмично двигается ему навстречу. Мэри Роуз ощущала, как по ее телу пробегают теплые одуряющие волны. Одну руку она запустила ему в шевелюру, а другой, сама того не замечая, царапала шею. Ее стоны становились все громче, заставляя Харрисона вкладывать в соитие все больше силы. Наконец, когда тело Мэри Роуз выгнулось дугой, он позволил себе излиться, выкрикивая имя любимой.

Ей показалось, будто внутри у нее что-то взорвалось. На какие-то доли секунды ее охватил страх, но затем она преодолела его и прижалась к мужу, уверенная, что он оградит ее от любой беды.

В темноте ночи они снова занялись любовью, а когда в комнату проникли первые лучи солнца, сделали это еще раз. Мэри Роуз отдавалась Харрисону легко и радостно, наслаждаясь удивительным чувством защищенности, которое она испытывала в его объятиях.

Она любила Харрисона всем сердцем и искренне надеялась, что скоро снова будет доверять ему, как прежде. С этой надеждой она и заснула.

24 февраля 1871 года

Дорогая мама,

Сегодня я узнала все о том, откуда берутся дети. Адам подробно рассказал мне, что происходит между мужчиной и женщиной. И еще он посоветовал мне не кривиться и не корчить гримасы от отвращения, но у меня поневоле возникло какое-то омерзение. Трэвис с Дугласом тоже считают, что все это отвратительно. Иначе они не стали бы краснеть и отводить глаза, когда я их об этом спрашивала. Мне кажется, им никогда не захочется иметь ничего общего с женщинами. Что думает обо всем этом Кол, я не знаю. Когда я попросила его мне все объяснить, он страшно разозлился и отправил меня к Адаму.

Твой сын считает, что соитие между мужчиной и женщиной – это прекрасно. Наверное, он просто дразнил меня. А что ты обо всем этом думаешь, мама? Ты ведь родила Адама, а значит, один раз наверняка испытала подобное. Было ли это противно?

Кол заканчивает отделку потолка в библиотеке нашего прекрасного дома. Он с таким старанием делает резьбу на карнизах по ночам, что почти не спит. Я знаю, он был бы рад заниматься этим в другое время, но днем Дугласу нужна его помощь в объездке лошадей. Мне пришлось отдать индейцам еще одну прядь своих волос. Теперь они очень хорошо ко мне относятся и не пытаются выкрасть. Они все еще боятся Адама, а он делится с ними съестными припасами и старается быть вежливым, но мне кажется, что он им не доверяет.

Индейцы считают, что я приношу им удачу. Разве это не глупо, мама?

Почему ты так добра к Ливонии? Иногда я думаю, что тебе следовало бы ее ненавидеть. Мне как-то пришло в голову, что, если бы ты обращалась с ней плохо, она бы тебя отпустила.

Я ужасно по тебе скучаю.

Мэри Роуз.