Подкидыш - Джорджетт Хейер

– Нет, она действительно неплохая, – согласился с женщиной герцог. – Однако у нее есть одна ужасная черта – она готова пойти за любым, кто предложит ей шелковые платья или побрякушки!

– Ах, в больнице для подкидышей, куда мой сын ездил в надежде, что они что-то о ней знают, ему сказали: ее отец был знатным господином. А знатные господа всегда очень легкомысленны, – пояснила миссис Мадгли. – Белинда – дитя любви. Я покривлю душой перед вашей светлостью, если скажу, что мечтаю о том, чтобы мой сын на ней женился. Но я не могу видеть его страданий с тех пор, как он потерял ее. Когда у Белинды появятся свой дом и детки, она уже никуда не сбежит. И думаю, я смогу наставить ее на путь истинный, потому что на ферме ей очень понравилось, к тому же, должна признать, в больнице ее научили и печь и шить!

– Да, – произнес герцог, снова оглядываясь вокруг. – Здесь она будет счастлива. Мне показалось, в Лаура-Плейс ей не по себе. Там все ей незнакомо, и, думаю, она побаивается леди Эмплфорт. И она все время вспоминает вашего сына и вас. – Джилли улыбнулся. – Она сказала мне, что вы были к ней очень добры. Ни от одной другой женщины Белинда не видела столько добра.

– Бедная девочка! – растрогалась миссис Мадгли. – Привозите ее ко мне, сэр, и пусть не боится, что я буду ее бранить, потому что кем надо быть, чтобы ругать такую хорошенькую и глупенькую девчушку, как она!

Чья-то тень заслонила дверной проем. Герцог, подняв голову, увидел крепкого молодого человека в бриджах и рубахе с рукавами, закатанными до локтей загорелых рук. У него было простое открытое лицо, широко посаженные серые глаза, и он глядел на гостя в упор. Мать, вскочив со стула, подошла к сыну, упрекая его за то, что он не надел пиджак и не вымыл руки, прежде чем войти в дом. Мягко отстранив ее, он произнес, не сводя пристального взгляда с герцога:

– Мама, мистер Моффат сообщил мне, что его светлости герцогу Сэйлу что-то известно о Белинде.

– Да, да, но поклонись же, Джаспер, немедленно! – упрекнула сына мать. – Его светлость так добр к нам, ты себе даже представить не можешь!

– Да неужели! – угрюмо отозвался Джаспер.

– Джаспер, как ты себя ведешь? Стоишь тут, словно последний олух! Уж не знаю, что о тебе подумает его светлость! К тому же он хочет подарить Белинде пятиакровое поле!

Черты мистера Мадгли, казалось, заострились.

– Да мне все равно, – произнес он. – И я не понимаю, мама, с чего это вдруг такая щедрость!

Герцог, поднявшись, произнес:

– Уж точно не по той причине, которую вы вбили себе в голову. Давайте выйдем. Нам лучше поговорить об этом наедине.

– Согласен, – протянул мистер Мадгли и отступил в сторону, выпуская его светлость из кухни.

– О господи! – прошептала миссис Мадгли, обращаясь к Моффату, который осторожно проскользнул в дом вслед за своим юным другом. – Я надеюсь, мой Джаспер не оскорбит его светлость! Мистер Моффат, вы же его знаете! Такой же упрямый, как его отец, и уж если что втемяшит себе в башку – его с этого не столкнешь! Что с нами будет, ежели он скажет что-то такое, что не понравится его светлости?

– Герцог не обидится на Джаспера, – ответил Моффат. – Он не такой, как его дядя, который, так сказать, не замечает нас, простых смертных. Я знаю его с тех пор, как он был болезненным мальчуганом в коротких штанишках. Я снимал его с деревьев, когда ему случалось на них застрять, и учил обращаться с ружьем. Клянусь, мир еще не видел такого добродушного паренька, как его светлость! Более того, мэм, он умеет общаться с людьми. И хотя с виду неказист, я очень удивлюсь, если он мигом не приведет вашего Джаспера в чувство.

Моффату не пришлось пережить удивление. Погуляв взад-вперед по аллее достаточное время для того, чтобы миссис Мадгли успела разволноваться, мужчины вернулись в дом, похоже, в прекрасном расположении духа и таких же отношениях. Миссис Мадгли увидела, что угрюмое выражение, так долго не сходившее с лица ее сына, куда-то улетучилось, и проронила слезу, которую поспешно утерла, пояснив, что сама не осознает, на каком свете находится. Ни один из троих мужчин ее не понял, но все с облегчением вздохнули, убедившись, что она передумала плакать, и поспешили подбодрить, каждый на свой манер. Сын похлопал ее по плечу, Моффат беспомощно произнес «Ну, будет, будет!», а герцог объявил, что они с леди Гарриет постараются как можно скорее привезти Белинду на ферму.

Затем миссис Мадгли снова разлила по бокалам свое вино из первоцвета. Его светлость героически проглотил предназначенную ему порцию, попрощался с хозяевами и верхом отправился обратно в Бат, чувствуя, что у него как будто гора с плеч свалилась.

Герцога ждали к ужину в Лаура-Плейс, откуда ему предстояло сопровождать на бал леди Эмплфорт и леди Гарриет, и, прибыв в «Кристофер», он выяснил, что кузен недавно уехал в Чейни. Наверху Джилли встретил Неттлбед, принявший у него шляпу и перчатки и выразивший надежду, что он прежде отдохнет, а уж затем будет переодеваться.

– Пожалуй! – зевнул герцог. – Что это? – поинтересовался он, взяв со стола письмо, адресованное ему и подписанное размашистым почерком лорда Гейвуда.

– Слуга милорда Гейвуда оставил это здесь для вашей светлости не более получаса назад, – пренебрежительно фыркнул Неттлбед. – Он сказал, что ответа не надо. Не внушает мне доверия этот малый! Не понимаю, почему его светлость терпит таких пройдох.

Герцог, сломав печать, развернул письмо. Оно было довольно кратким:

«Дорогой Сэйл, можешь больше не беспокоиться о своей распутнице, потому что я тебя от нее избавляю. Грешно привязывать такую красотку к какому-то сельскому увальню. Гарриет можешь объяснить все, что захочешь, и поверь мне.

Чертовски обязанный тебе Гейвуд».