Дочь стеклодува - Петра Дурст-Беннинг

Так проходили день за днем и неделя за неделей.

– Я иду к Магнусу!

Набросив на плечи вязаную куртку и взяв под мышку альбом, Мари шагнула за дверь, но Иоганна остановила ее.

– Тебе обязательно проводить с ним каждый вечер? Я действительно не понимаю, что ты в нем нашла, – удивленно сказала она. – Конечно, Магнус – милый парень, но…

– Что «но»? Никаких «но», и точка, – с досадой отозвалась Мари. – Может быть, именно это в нем меня и привлекает: ему ничего от меня не нужно, он ничего от меня не требует, в отличие от вас. Он принимает меня такой, какая я есть. И я отношусь к нему точно так же!

Рут притворилась, что не замечает настойчивого взгляда Иоганны, продолжая расчесывать светлые волосы Ванды мягкой щеткой. Она тоже не совсем понимала, что нашла Мари в Магнусе, – с ее точки зрения, он был довольно скучным парнем, – но вмешиваться, в отличие от Иоганны, она не собиралась!

– Не знаю, почему ты постоянно придираешься к Магнусу, ведь именно он подобрал тебя на улице и привел тогда домой. Кажется, ты об этом забыла! – набросилась на Иоганну Мари. – Что же до его работы, то тебе, видит бог, тоже не на что жаловаться! Он уже выдувает почти столько же шаров, сколько я или Петер. Кроме того, он пунктуальный и надежный человек! – упрямо заявила она.

– Да, ты права, – махнула рукой Иоганна. – Просто я… Он всегда такой тихий. И смеется редко.

– Я уверена, что на чужбине ему довелось пережить нечто ужасное, – отозвалась Мари, и в голосе ее вдруг зазвучало сочувствие. – И все же я, в отличие от Гризельды, не пристаю к нему постоянно, пытаясь выведать его тайны! Я позволяю ему быть печальным, более того, его печаль меня вдохновляет! – И она с грохотом захлопнула за собой дверь.

Иоганна поглядела ей вслед и покачала головой.

– Ты посмотри на нее, его печаль ее вдохновляет!

– Да оставь ты ее в покое, – усмехнулась Рут.

Опять Иоганна ведет себя как наседка, которой помешали высиживать цыплят! Рут осторожно положила уснувшую во время расчесывания Ванду на скамью и нахмурилась.

– Ты что же, думаешь, что у них… что между ними что-то есть? Мари с мужчиной… Честно говоря, подобная мысль мне еще в голову не приходила.

Иоганна вздохнула:

– М-да, она всегда будет нашей маленькой сестренкой. Но пора привыкать к тому, что она уже выросла.

«И кто бы говорил! Кто постоянно пытался опекать Мари?» – подумалось Рут. Но вслух она произнесла:

– Я не это имела в виду. Скорее… Признай, что в брюках, со строго зачесанными назад волосами она не так уж и женственна. И противоположным полом не интересовалась никогда.

Иоганна кивнула, но ничего не сказала.

Рут встала и отнесла Ванду в кроватку. Вернувшись на кухню, она увидела, что Иоганна сидит на том же месте, что и прежде.

– Вот гляжу я на нас и понимаю, что нам, сестрам Штайнманн, не слишком везет с противоположным полом, как ты это называешь, верно? – Она с иронией подняла брови.

«Только не мне!» – подумалось Рут, и в ответ она с подчеркнутым равнодушием пожала плечами:

– Это как посмотреть. Разве не каждый сам кузнец своего счастья?

Иоганна подняла голову:

– И это говоришь именно ты?

– А почему нет? – удивилась Рут. – Если ты намекаешь на мой брак с Томасом – меня ведь никто не заставлял спать с ним, а потом выходить за него замуж! Только мы с ним и виноваты в том, что из этих отношений ничего не вышло. Мы с самого начала не подходили друг другу, просто я слишком поздно поняла это, точнее, я была слишком слепа, чтобы понять это.

– Как ты спокойно говоришь об этом! – удивилась Иоганна. – Словно о погоде, а ведь речь идет о твоей жизни!

– Для меня история с Томасом закончилась, что бы ни значилось в наших документах. Мне больше не из-за чего волноваться. Иногда очень полезно посмотреть правде в глаза… Может быть, тебе тоже стоило бы так поступить!

К ее ужасу, они постепенно приблизились к запретной области. Еще одна-две фразы – и ей придется говорить о Стивене!

– Посмотреть правде в глаза – так мог бы сказать Петер… – Иоганна глубоко вздохнула.

Рут, нахмурившись, поглядела на сестру:

– Что у вас опять случилось? Выйдет что-то из этого или нет?

Иоганна подняла голову, словно только и ждала этого вопроса:

– Не знаю! Не думаю. Ах, это все очень странно… – Она провела рукой по волосам. – Он годами рассказывал мне о том, что мы предназначены друг для друга и он ждет только того, чтобы я тоже поняла это.

– А теперь?

Рут не замечала, чтобы Петер стал вести себя иначе по отношению к Иоганне. Впрочем, на протяжении последних недель она была не слишком-то внимательна. Рут замерла: ее озарила догадка.

– Ты хочешь сказать, что почувствовала влечение к Петеру, а он больше не хочет этого?

Ответом ей был очередной глубокий вздох.

– Не знаю, можно ли так сказать, но все чаще я ловлю себя на мысли о том, что мне хочется, чтобы он обнял меня, – призналась Иоганна. – Иногда мне хочется сделать то же самое с ним… – покраснев, добавила она.

Было видно, что эта исповедь дается ей нелегко, и Рут решила воздержаться от колкостей, но все же спросила с иронией:

– И отчего вдруг такая перемена, после стольких лет?

– Это произошло совсем не вдруг. В течение последних шести месяцев я стала замечать, что Петер для меня не просто названый брат. Как бы странно это ни прозвучало, но причина заключается в той истории со Штробелем. Тогда я и начала обращать внимание на Петера. Честно говоря, я некоторое время только и ждала возможности найти в нем что-то дурное, в конце концов, он тоже мужчина! Но у меня не вышло, слава тебе господи! – В ее словах звучало удивление. – Петер словно стоит выше всего, он так уверен в себе, излучает что-то такое… располагающее! Сейчас, поглядывая на него за работой, я снова и снова думаю: если бы я стала его женой, я действительно чувствовала бы себя в безопасности! Я представляю себе, как он обнимает меня, целует, ведь это не имеет ничего общего с тем, что сделал Штробель… – Она отвернулась.

– А почему бы тебе не сказать ему все то же самое, что ты сказала мне? – удивилась Рут. Иногда Иоганну действительно было очень трудно понять.

Но сестра лишь рукой махнула:

– Я буду казаться себе дурочкой. После стольких лет… И, кто знает, может быть, он уже и слышать обо мне не хочет! Ведь он перестал предпринимать попытки сблизиться… – Она с грустью поглядела на сестру. – Если он любит меня, то почему ничего не делает и не говорит?

Рут уже была не в силах сдержать улыбку:

– Может, ты об этом не догадываешься, но он очень умен!

Если бы Петер продолжал добиваться взаимности Иоганны, она наверняка не изменила бы своего мнения о нем. Рут вздохнула. Как у них все просто! Нужно лишь помочь Иоганне сделать правильный шаг…