Голубая ива - Дебора Смит

Стол ломился от разнообразных кушаний, поданных в хрустале, серебре и прекрасном фарфоре Коулбрука по случаю Дня благодарения[36]. В двух вычурных каминах в разных концах комнаты трещали дубовые поленья. Во главе массивного стола в восстановленной величественной столовой поместья в окружении близких сидел Артемас. Замечательно было снова видеть вместе Элизабет и Лео, Касс и Джона Ли. Впрочем, Джеймс и Элис держались отчужденно и подавленно. Майкл, пожалуй, выглядел более приветливым, чем обычно, и Тамберлайн, который частенько присоединялся к ним по праздникам, был на редкость добродушен.

Но, как всегда, Артемасу не хватало одной-единственной, в которой он нуждался больше всего и которую его семья никогда не примет.

— Мы впервые отмечаем День благодарения здесь, в Голубой Иве. — Он поднял бокал шампанского, стараясь произнести эти слова спокойно и торжественно.

Кассандра, пригубив, поставила бокал на стол. Она, казалось, побледнела, черные волосы контрастируют с пунцовыми щечками. Она почему-то нервничала. Джон Ли отпил ровно столько же.

— Я… мы хотим сделать одно заявление, — неожиданно произнесла она, взглянув на Джона.

Все замерли, затаив дыхание. Касс поднялась, Джон Ли встал рядом. Легонько ударив кулаком по столу, она вдруг выпалила:

— Мы поженились, и я беременна.

Она тотчас села. Джон Ли остался стоять, сдерживая хмурую волну негодования. В тревоге он взглянул на Касс и сухо произнес:

— Это весьма недипломатично, дорогая.

Она же уставилась на жареную индейку посреди стола, как будто сочувствовала ей.

— Независимо от того, как им это преподнести, они будут ошеломлены.

Артемас поднялся и ровным голосом спросил:

— Когда это произошло?

Касс взволнованно изогнула черные брови.

— Беременность? Примерно два месяца назад. Женитьба? Месяц назад в Лас-Вегасе.

Элизабет, бросив салфетку на стол, схватилась за сердце с видимым отчаянием.

— Почему ты скрыла, Касс? Почему не захотела, чтобы мы присутствовали на свадьбе?

— Действительно, очень интересно! — воскликнул Джеймс холодным, злым голосом. — Неужели наша семья полностью развалится из-за личных секретов каждого?

Элис почему-то вскочила, неожиданно задев бокал рукой. Он перевернулся, шампанское разлилось по столу.

— Как ты смеешь, — сказала она сдавленным тихим голосом, — обвинять свою сестру в ее собственных ошибках?!

— Сядь, — приказал он, опаляя ее взглядом, полным ярости и огорчения.

— Мы же еще не услышали объяснения, — вмешался Майкл. — Джеймс, твои дурацкие комментарии сейчас неуместны.

Расстроенный и встревоженный Артемас резко взмахнул рукой, призывая к тишине.

— Я не допущу никакой драки. — Он посмотрел на Касс. — Почему ты не захотела поставить нас в известность?

Она безвольно опустила руки.

— Боялась, что вы не поймете меня. А просто-напросто обвините в безрассудстве.

— Это очевидно, — заключил Джеймс. — Ты знаешь этого мужчину немногим больше, чем длится твоя беременность.

Это замечание прозвучало как хлесткая пощечина, так, будто Джеймс назвал Касс шлюхой. Артемас гневно повернулся к брату, но не успел он слова произнести, Джон Ли воскликнул убийственным тоном:

— Ты можешь поносить меня, как тебе угодно, но если ты еще раз скажешь что-либо нелицеприятное своей сестре, я сверну тебе шею.

Джеймс ехидно прищурился:

— Конкретно, что ты хочешь получить от этой семьи своей женитьбой?

Джон Ли выдержал его укоряющий взгляд и хлестко ответил:

— Если ты имеешь в виду деньги, то глубоко заблуждаешься. Все, что я хочу, это быть с Касс, даже если бы она стала разорившимся ничтожеством. И я буду самым счастливым стариком на свете, если у нас будут дети.

Касс что-то нежно промурлыкала и взяла его за руку.

— Разве можно не любить этого милого идиота? — спросила она. — Я намереваюсь остаться с ним навсегда, и мне все равно, что вы воспримете это моим очередным развлечением. Ничего подобного. На следующей неделе я собираюсь переехать к нему.

Артемас слабо вздохнул:

— Мы бы все поняли и с радостью поприсутствовали бы на твоей свадьбе.

— Как я могла ожидать вашего одобрения? Особенно принимая во внимание, что мы с Джоном обязаны своей встрече именно Лили, к которой у вас столько претензий.

— Она всеми возможными средствами хочет втереться в нашу семью, причиняя бесконечное горе. — Джеймс опять зло прищурился. — По-видимому, это ее очередной удар.

Тряхнув головой, Элис выбежала из комнаты. Джеймс вздрогнул, неловко поднялся и пошел следом. Артемас с ужасом смотрел на кавардак во время семейного обеда — пустые места за столом, кашляющий Майкл, роющийся в кармане в поисках ингалятора, печальная Касс, свирепый Джон Ли. Элизабет склонила голову на плечо Лео, в то время как он сочувственно поглаживал ее по голове. Сдвинул брови Тамберлайн, за личиной горькой задумчивости скрывая глубокое беспокойство.

Стиснув зубы и сжав кулаки, Артемас поднялся.

— Наша семья всегда будет рада вам, — вежливо, с расстановкой обратился он к Джону Ли. — Если можете, простите за причиненные неприятности.

* * *

Через несколько часов Элис попросила мистера Ламье немедленно прислать машину. Артемас и раздосадованный Тамберлайн, услышав от встревоженного Ламье о требовании Элис, спустились вниз, в то время как Элис поспешно вышла в парадное со своим чемоданом. Похоже, что после обеда она все время плакала. Джеймс без пиджака и галстука уныло плелся следом за ней. Его рубашка была расстегнута. Артемаса передернуло. Боже, что им пришлось пережить?

Элис подалась к Артемасу и произнесла прерывающимся голосом:

— Я сделала все, что могла. Он не остановится, пока не уничтожит себя, меня и всех, кого ты любишь. Я ухожу от него и буду жить в нашей лондонской квартире. Я не вернусь.

— Нет, — хрипло выдавил Джеймс, дотрагиваясь до нее. Она брезгливо отстранилась.

Артемас преградил ей путь:

— Элис, присядь, давай поговорим спокойно.

— Бесполезно. — Она посмотрела на него с невыразимой тоской. — Я уже пыталась. Упорно пыталась поверить в то, что он изменится. Я не могу больше смотреть, как его все глубже и глубже засасывает собственная жалость.